Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

– Здравствуйте, Тозер, – сказал мистер Соуэрби, не брезгуя подать руку грязному мерзавцу, – я хотел видеть вашего брата.

– Джона нет и не будет, но это без разницы.

– Да, полагаю. Мне известно, что вы охотитесь парой.

– Не знаю, что вы разумеете под словом «охотиться», мистер Соуэрби. Это вы, джентльмены, охотитесь, а мы, люди бедные, трудимся. Надеюсь, вы пришли отдать ту мелочь, что так давно нам задолжали.

– Я как раз по поводу этих денег. Не знаю, что по-вашему зовется «так давно», Тозер. Последний вексель датирован всего лишь февралем.

– Он просрочен, не так ли?

– Да, просрочен.

– Ну, коли бумаге пришел срок, надо ее выкупать. Я так на это смотрю. И, правду сказать, мистер Соуэрби, последнее время вы с нами не больно-то хорошо поступаете. В том деле с лордом Лофтоном совсем нам нож к горлу приставили.

– Вы знаете, что у меня не было иного выхода.

– А теперь у нас нет иного выхода. Господь с вами, мистер Соуэрби, мы-то знаем, что почем. И мы сейчас совсем на мели, нам эти несколько сотен нужны прямо сейчас. Если мы их не получим, то опишем имущество вашего священника. Из их брата денежки вытянуть труднее, чем у собаки кость отнять. Он поручился, так чего же не платит?

Мистер Соуэрби пришел сюда с намерением сказать, что едет назавтра в Барчестер «улаживать дела» касательно этих самых векселей. Застань он Джона Тозера, того можно было бы уговорить на небольшую отсрочку. И Том, и Джон это знали, поэтому Джон – «жалостливый» – предпочел не попадаться мистеру Соуэрби на глаза. Тома разжалобить было нельзя, и через полчаса мистер Соуэрби ушел, так и не добившись никакой поблажки.

– Нам нужны наши денежки, вот и всё, мистер Соуэрби, – были последние слова Тома члену парламента.

После этого мистер Соуэрби взял другой кэб и поехал к сестре. Удивительно, что люди в расстроенных денежных обстоятельствах, как, например, мистер Соуэрби, всегда находят мелкие суммы на разные приятные роскошества и никогда себе в этих роскошествах не отказывают. Кэбы, обеды, вино, театры и новые перчатки всегда в распоряжении тех, за кем гоняются кредиторы, а люди, не задолжавшие и шиллинга, так часто вынуждены без всего этого обходиться! Порой думается, что нет удовольствия дороже свободы от долгов. Что ж, в таком случае справедливо, что за эту причуду надо платить.

Любой на месте Соуэрби сберег бы свой шиллинг, ибо дом миссис Гарольд стоял сразу за Оксфорд-стрит, рядом с Ганновер-сквер, однако мистеру Соуэрби такое в голову не пришло. Он не сберег в жизни ни единого шиллинга, и мысль об экономии его пока не посещала. Сестре он послал записку с просьбой дождаться его и сейчас застал ее дома.

– Гарриет, – сказал он, бросаясь в кресло, – игра, почитай, кончена.

– Чепуха, – ответила его сестра. – Игра не кончена, пока ты сам не сдашься.

– Сегодня утром я получил формальное извещение от поверенных герцога, что он намерен немедленно взыскать долги по закладным. Не от Фодергилла, а от тех людей с Саут-Одли-стрит.

– Ты этого ожидал.

– Не понимаю, чем это облегчает дело, к тому же я не уверен, что правда ждал, по крайней мере, не знал наверняка. Теперь сомнений не осталось.

– Лучше, когда нет сомнений. Ты хотя бы знаешь, на какой земле стоишь.

– У меня скоро не останется земли под ногами, во всяком случае собственной. Ни акра, – с горечью произнес несчастный.

– Ты точно не беднее сейчас, чем был в прошлом году. Ты почти ничего не тратил. Уж точно Чолдикотс покроет все, что ты должен герцогу.

– И что мне тогда делать? Я думаю о месте в парламенте едва ли не больше, чем о Чолдикотсе.

– Ты знаешь мой совет, – сказала миссис Смит. – Попроси у мисс Данстейбл взаймы под тот же залог, что сейчас у герцога. Обеспечение у нее будет не хуже, чем у него. И если устроишь это, баллотируйся от округа против герцога, даже если можешь проиграть.

– У меня не будет ни малейшей надежды.

– Но все увидят, что ты не пешка герцога. Вот мой совет, – настаивала миссис Смит. – Если хочешь, я переговорю с мисс Данстейбл, и пусть ее поверенный изучит вопрос.

– Почему только я не сделал этого прежде, чем затевать другую глупость!

– Не кори себя; она ничего не потеряет от такого вложения, а значит, ты не просишь у нее ничего особенного. И разве она сама не предложила помощь? Она выручит тебя в этом деле именно потому, что отказала тебе в другом. Ты разбираешься почти во всем, Натаниэль, кроме женщин, – во всяком случае, кроме таких, как она.

Мистеру Соуэрби было очень неприятно просить о денежной помощи женщину, которую он всего две недели назад пытался завоевать, однако он сдался на уговоры сестры. В его обстоятельствах приятных выходов не оставалось. Сейчас он всем сердцем ненавидел герцога, Фодергилла, Гемпшена с Гейзби и прочих обитателей Гатерумского замка и Саут-Одли-стрит. Они собирались отнять у него то, что принадлежало роду Соуэрби, когда в графстве, да и в Англии, ни про каких Омниумов не слышали. Левиафан из пучины морской хотел заглотить его без всякого зазрения совести! Сейчас годилось любое средство отсрочить черный день, и потому Соуэрби поручил сестре сделать мисс Данстейбл второе предложение. Осыпая герцога самыми страшными проклятиями, Соуэрби и не думал, что тот всего лишь требует свое.

Что до миссис Гарольд Смит, как бы мы ни расценивали ее супружеские и человеческие качества, надо признать, что как сестра она имела много достоинств.

Глава XXXIII. Утешение

На следующий день в два часа ровно Марк нетерпеливо расхаживал взад-вперед по той самой комнате «Уонтлейского дракона», где завтракало общество наутро после лекции Гарольда Смита. Не приходилось гадать, за каким делом друг его вызвал, и Марк скорее обрадовался приглашению. Зная мистера Соуэрби, он был убежден, что тот не показался бы ему на глаза, если бы не нашел способа разобраться с ужасными векселями. Так что он расхаживал по обшарпанной комнате, досадуя и обижаясь, когда без четверти три Соуэрби еще не было. В три член парламента появился и почти сразу положил конец всем надеждам Марка Робартса.

– Вы хотите