О всех созданиях – мудрых и удивительных - Джеймс Хэрриот

Теперь, после моего первого самостоятельного полета, я оценил способности моего инструктора. Не осталось сомнения в том, что пилот Вудхэм – хороший учитель.

Шла война, и времени на сюсюканье не было. Он должен был быстро поставить на крыло зеленых юнцов, и он добился со мной успеха.

Я воображал себя неплохим учителем и с удовольствием наставлял подростков, которые приезжали в Дарроуби, чтобы узнать что-нибудь из ветеринарной практики. И вот я снисходительно улыбаюсь одному из моих учеников.

– В сельской практике ты ни с чем подобным не столкнешься, Дэвид, – сказал я.

Это был один из тех ребят, которые иногда отправлялись со мной в объезды. Пятнадцатилетний парнишка, решивший, что он хочет стать ветеринаром. Правда, вид у него сейчас был несколько ошеломленный.

И винить его я никак не мог. Он пришел в первый раз и думал, что проведет со мной весь день на фермах среди йоркширских холмов, знакомясь с трудностями лечения коров и лошадей, а тут эта дама с пуделем и Эммелиной!

Появлению дамы в смотровой предшествовало непрерывное попискивание резиновой куколки, которую она то и дело сжимала в руке. При каждом писке пудель Люси делала несколько неохотных шажков вперед, пока наконец не оказалась на столе. И вот она стоит на нем, вся дрожа и печально поглядывая вокруг.

– Без Эммелины она никуда не ходит, – объяснила дама.

– Без Эммелины?

– Без своей куколки. – Дама показала резиновую игрушку. – С тех пор как это началось, Люси прямо-таки влюбилась в нее.

– Ах так! Но что началось?

– Вот уже две недели она какая-то странная: очень вялая и почти ничего не ест.

Я нашарил термометр на подносе у себя за спиной.

– Ну, мы сейчас ее посмотрим. Если собака не ест, значит дело неладно.

Температура оказалась нормальной. Я тщательно выслушал Люси, но звуки в стетоскопе тоже были совершенно нормальными. Сердце гремело у меня в ушах размеренно и спокойно. Ощупав живот, я также не нашел никаких отклонений.

Дама поглаживала кудрявую шерсть Люси, а собачка грустно смотрела на нее томными глазами.

– Я очень беспокоюсь. Она отказывается идти гулять. Собственно говоря, без Эммелины ее невозможно выманить из дома.

– Простите?..

– Я говорю, что она шагу из дома не ступит, если не попищать Эммелиной, да и тогда она еле волочит ноги, словно совсем одряхлела, хотя ей всего три года. А вы ведь знаете, какой она всегда была живой и бойкой.

Я кивнул. Действительно, Люси была сгустком энергии; мне не раз доводилось видеть, как она бешено носилась по лугу и высоко взмывала в воздух, прыгая за мячиком. Несомненно, у нее что-то очень серьезное, а я ничего не могу найти!

Да и перестала бы она рассказывать о том, как ей приходится пищать Эммелиной! Я покосился на Дэвида. Только что я убедительно объяснял, что ему надо усердно заниматься физикой, химией и биологией, иначе в ветеринарное училище не поступишь. И тут вдруг резиновые голыши!

Нет, необходимо направить беседу в более клиническое русло.

– Еще какие-нибудь симптомы? – спросил я. – Кашель? Запоры? Диарея? Не повизгивает ли она от боли?

Дама покачала головой.

– Нет. Ничего похожего. Она только все время оглядывается по сторонам, жалобно смотрит на нас и ищет Эммелину.

Ну вот опять! Я кашлянул.

– И рвоты не было? Например, после еды?

– Ни разу. Если она и поест немножечко, то тут же отправляется за Эммелиной и тащит ее к себе в корзинку.

– Неужели? Не вижу, какое это может иметь отношение к ее состоянию… Вы уверены, что она не начинает вдруг прихрамывать?

Дама словно бы не слышала меня.

– А когда она прыгает с Эммелиной в корзинку, то начинает как-то вертеться и царапать одеяльце, словно устраивает для нее уютное гнездышко.

Я скрипнул зубами. Ну прекрати же! И тут меня осенило.

– Одну минутку! – перебил я. – Вы сказали – гнездышко?

– Да, она царапает одеяло уж не знаю сколько времени, а потом укладывает на него Эммелину.

– Так-так! – Еще вопрос, и все станет ясно. – А когда у нее в последний раз была течка?

Дама постучала себя пальцем по щеке.

– Дайте подумать… Да в середине мая. Значит, девять недель назад.

Вот она, разгадка!

– Будьте добры, положите ее на спину, – сказал я.

Вытянувшись на спине, Люси устремила страдальческий взгляд в потолок, а я легонько провел пальцами по ее молочным железам. Они были тугими и вздутыми. Когда я слегка потянул за сосок, из него показалась капля молока.

– У нее ложная беременность, – сказал я.

Дама поглядела на меня круглыми глазами.

– Что-что?

– Довольно частое явление у сук. Они как бы ощущают, что у них будут щенки, и к концу цикла приходят в это состояние. Приготовление гнезда – очень типичное явление, а у некоторых даже вздувается живот. И у них появляются всяческие странности.