Сапер - Алексей Вязовский

Все посмотрели на трупы, сложенные на обочине. Рядом несколько человек продолжали копать могилы.

– На фашистской территории еще будем, – набычился майор, принялся орать: – Но что верно, то верно: бардак большой. Воздушной обороны никакой, бензина дали впритык, но Сталин и партия нас учат…

Дальше я слушать не стал, пошел вдоль колонны. Солдаты вылезли из кузовов, закурили. Майор оружия нам не даст – к бабке не ходи. Значит, надо добыть самому.

Свистнуть винтовку получилось в предпоследней машине. Она была полупустая, бойцы отошли в кусты отлить. Только усатый грузный водитель пинал баллоны.

– Там майор зовет тебя, – я кивнул в сторону толпы.

– Меня? – удивился усатый.

– Народ не верит, что свободных машин нет.

– Так ведь нет! – завелся водила. – Два ГАЗа разбитых по дороге бросили. Налеты, мать их за ногу! Ну сейчас я им скажу…

Мужик убежал, а я залез в кузов. Что у нас тут? Россыпь «мосинок», патронные ящики, бинокль!

Воровать плохо? Плохо. А хорошо бросать безоружных людей под каток немецкой машины? Чуть ли не половина психов – безобидные умственно отсталые, двух слов связать не могут, головой дергают, мычат что-то – сердце разрывается.

Я схватил винтовку, ТТ в кобуре, патронный ящик. Заметил чью-то мокрую, вспотевшую гимнастерку, с трудом натянул на себя. Размерчик вот только был маловат. Ремней не было, заправился в брюки.

С деловым видом потащил все в голову колонны. Тут главное делать вид, что очень занят – выполняю важное распоряжение командования. Морда кирпичом, смотреть под ноги. Тяжко было нести, хоть и свое, но дотащил. Сходить бы еще разок, оприходовать хотя бы ящик с патронами, но не стоит рисковать.

Сработало. В голове колонны орали, майор продолжал агитировать и размахивать руками. Солдаты окружили толпу и частично смешались с ней. Бардак.

В этом бардаке я легко спрятал «мосинку», ящик и бинокль в одну из подвод, пистолет зарядил, засунул в карман брюк. На всякий пожарный.

Майор наконец навел порядок, дал команду колонне на выдвижение. Соломоныч огорченно махнул рукой, пошел к раненым.

Мотор танка взревел, полуторки потянулись мимо серых лиц беженцев. Вдалеке, на западе, уже так ощутимо грохотало – фронт постепенно приближался. Сколько немецкие ролики делают в сутки? Сорок километров? Ладно, день-два встречное сражение на новой границе. А потом?

– Откуда гимнастерка? – ко мне подошел замученный Адам.

– Оттуда, откуда и вот это, – я откинул рогожу на подводе. Доктор ахнул.

– Ты украл винтовку?!

– Не украл, а вооружился, – обиделся я. – Про диверсантов слышал? Вот то-то же! Эй, вы, там!

Я крикнул в сторону куривших санитаров.

– Есть желающие Родину защищать?

Мужчины переглянулись, пожали плечами.

– Петр, прекрати! – Адам дернул меня за рукав гимнастерки.

– Что, как психов на растяжку ставить – это вы молодцы. А с немцем воевать – испугались?

Я вспомнил, как санитары стягивали буйных мокрыми полотенцами. Скрипнул зубами. Молодец против овец, а против молодца и сам овца.

– Я не боюся! – вперед выдвинулся Иванко, сжал кулаки.

– На! – я кинул ему «мосинку». – Умеешь обращаться?

– Вмию. Але треба згадаты…

Вспомнить? Да, надо не только вспомнить, но и отстрелять винтовочку. Новенькая, матово блестит свежей смазкой. Только со складов.

Санитар дернул затвор, приложился к винтовке. Я достал из ящика упаковку патронов, надорвал картонку.

– Пойдем в лесок, отстреляем.

– Петр Григорьевич, мы должны ехать! – Адам опять схватил меня за рукав.

– Это десять минут. Готовьтесь.

И мы пошли стрелять.