Турнир - Анна Кондакова

Я сощурился и добавил:

— Но это не значит, что нужно перестать сражаться.

Это были не мои слова, а слова моего отца и тех, кто учил меня драться в Корпусе.

Лёва посмотрел на остальных. Не знаю, что он увидел на их лицах, но через секунду наш бой продолжился — Лёва кинулся в атаку с новой силой.

Нет, в этом поединке он не победил, но к другому поединку был готов, как никогда до этого.

И вот через два дня наступил долгожданный понедельник — тот самый день, на который был назначен бой между Саблиным и Зверевым.

Уже с утра два наших шутника, Тарас и Яков, принимали ставки, а заодно приглашали всех подряд на «Битву двух слабаков! Неслыханное противостояние! Приходите, не пожалеете! И захватите носовые платки для рыданий от восторга!».

Поединок должен был пройти прямо на занятиях Адриана Коровина.

Правда, он ещё об этом не знал.

И вот когда настало время урока, и Коровин вместе со своим секретарём Лизой появился на площадке для тренировок, то они оба замерли от недоумения.

Вокруг площадки собрались Витязи-первокурсники, человек двадцать — те, у кого был свободный вечер. Никто не хотел пропустить такое зрелище — уж слишком его разрекламировали Тарас и Яков.

Но Коровин, конечно, подумал, что студенты явились посмотреть на его урок, потому что его ведёт заслуженный артист недавно открывшегося столичного театра.

Учитель приосанился, а его поведение стало ещё более театральным.

Он позволил нам взять мечи со стеллажей с оружием, а затем гордо и громко объявил, оглядывая группу:

— Ну что же, дорогие ученики! Начнём!..

* * *

И всё началось.

Саблин рванул в атаку первым. Он уже с утра был нервным и в удар вложил всё своё напряжение. Казалось, одним взмахом меча он собирался рассечь противника надвое и закончить на этом.

Лёва успел лишь поставить блок и отшатнулся назад, а лучше сказать — отъехал: его ноги скользнули по площадке, но он устоял.

Разница в росте между противниками была приличная.

Высокий худощавый Саблин и коротышка (теперь сильно похудевший коротышка) Зверев. Их бой начался не просто стремительно и жёстко, но и на равной силе, так что разница габаритов сразу отошла на второй план. Теперь всё решали мастерство и выносливость.

— А что, собственно… — открыл рот Коровин, — а что, собственно, происходит?.. А?

Он посмотрел на парней, сцепившихся в поединке, потом уставился на своего секретаря и снова недоумевающе пробормотал:

— А кто, собственно, объявил поединок? Я не объявлял… а вы?

Лиза захлопала ресницами, мотнула головой и на всякий случай проверила бумаги в папке, что держала в руках, будто искала там ответ.

Коровин снова глянул на Саблина и Зверева.

До него, конечно, дошло, что просто так он не сможет их урезонить, поэтому оставалось лишь сделать вид, что так и задумывалось:

— Ах да, — сказал Коровин уже увереннее, — мы же на прошлом уроке говорили, что следующее занятие начнём с поединка этих двух учеников. Вон того, высокого… как же его фамилия… хм… и вот этого… Зверев, кажется, да? Ну вот. Всё правильно.

Исидора, что стояла рядом со мной, тихо засмеялась и спрятала лицо за моим плечом.

А вот мне было не до смеха — я следил за каждым шагом Лёвы, за каждым его движением и поворотом головы. По его лицу пытался угадать эмоции и готовность драться до победного.

Теперь от этого зависело, будем мы участвовать в турнире или нет.

Пока я готовил Лёву весь этот месяц, то ни разу не замечал, чтобы Платон Саблин хоть как-то тренировался. Он всё так же просиживал выходные в таверне «Четыре лотоса», всё так же не особо старался на занятиях у Коровина (хотя на его занятиях никто не старается), да и вообще не проявлял интереса к поединку с Лёвой.

Но сейчас выкладывался на полную катушку.

А драться Платон Саблин умел. И не только кулаками, но и фехтовал неплохо. Он совсем не скрывал, что его раздражает стойкая настырность противника — коротышки, которого всего месяц назад сам Саблин с лёгкостью унижал и заставлял рычать.

Исидора перестала смеяться над Коровиным и тоже с тревогой начала следить за боем.

— Я вчера за Лёву молилась Бартлу, — прошептала она мне. — Молилась прямо перед статуей Бога Бури и Правосудия у Главной Башни.

Я покосился на девушку.

Исидора… что делала? Молилась?

— Думаешь, он проиграет? — спросил я тихо.

— Либо проиграет, либо нет, — ответила Исидора. — Не хочу делать ставок. Просто пожелаю ему удачи.

Я нахмурился, не сводя глаз с Лёвы и Саблина.

Нет уж, обычной удачей тут не отделаешься.

Мечи противников звенели друг о друга и глухо стучали о защиту, каждый то наступал, то оборонялся. Поединок набирал обороты, становясь всё более опасным, и если бы не кожная броня Витязей, то обоих противников уже унесли бы в больницу.

— О-о-о-о… — услышал я изумлённый, но сдавленный возглас Коровина, наблюдающего за поединком. — А уроки-то не зря прошли. Лиза, вы только гляньте, как они сражаются. Даже этот… как его… дерётся, как зверь! Обязательно отметьте успехи моих учеников в речи для открытия зимнего театрального сезона. Это же надо. А я отличный учитель. Вы только посмотрите, Лиза! Вы видите? Ай да я!

— Вы бесспорно великолепны, господин Коровин, — закивала девушка и быстро пометила что-то в блокноте.

Хмурое небо неожиданно решило запорошить землю первым снегом: крупные хлопья, подхваченные ветром, закружили над головами студентов, начали осыпать крыши теплиц, ипподром, жухлые кусты у дорожек.

Но на поединок погода никак не повлияла — никто из противников снега будто не заметил.

Тем временем злость Саблина достигла предела. Его удары стали резкими и торопливыми — он будто отмахивался от надоевшего Лёвы, ну а тот всё настырнее атаковал. При этом он старался сохранять хладнокровие и разумно оценивать возможности противника.

Лёва отлично знал свои недостатки: низкий рост, короткие руки, мелкий шаг. Мы с ним это прорабатывали раз пятьсот, чтобы из изъянов, в конце концов, сделать преимущества. И наблюдая за тем, как Лёва использует наши уроки и выбивает противника из колеи, я испытывал гордость — а этот пацан оказался крепким и смышлёным.

С каждой секундой Лёва входил в раж — он будто не сражался, а вытанцовывал: молниеносно переносил вес с ноги на ногу и ловко уходил от ударов, кружился вокруг