Глас бесптичья - Константин Миг

— Как знать, профессор, как знать… Возможно, у неё есть причины.

— Ты можешь предположить? — настаивал старик.

— Мы с ней очень похожи, — заметил Теофил. — Она попросила меня о том же, о чём недавно я просил вас. «Не забудьте меня, если решитесь воспользоваться этой информацией», — прозвучало тем вечером.

— Что я могу ей предложить? Я лишь учёный…

— Возможно, она рассчитывает, что дело получит в дальнейшем огласку и её заметят. Это логично, ведь в нашем случае нельзя ограничиваться самодеятельностью… Ведь так?

— Ну, разумеется. Потенциально это очень интересные сведения, но, к сожалению непроверенные и зыбкие, — Вальдольф презрительно усмехнулся. — Для начала, нам нужны доказательства, а потом уже можно будет говорить об огласке, ведь обвинения, не сложно догадаться, весьма серьёзные! Как только сама Кларисса дерзнула пойти к тебе с такими туманными сведениями? Неужели она так глупа? Не понимаю…

— Повторюсь, её причины нам неизвестны. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы передать слова Девильман. С этим я справился, теперь дело за вами.

— Да, довольно любопытно. Теперь мне нужно самому убедиться в правдивости этих показаний.

— Самому?

— Попрошу одного человека наведаться в лабораторию Раапхорста. Если он обнаружит то, о чём рассказала Кларисса, в будущем я смогу не волноваться. Да, это опасно, но как только я получу сведения, тотчас доложу, кому следует. Возможно, дойдёт даже до Императора.

— Вы планируете, подать запрос на аудиенцию?

— Глупец! К Атерклеферу так просто не подступиться, кроме того, официальный визит будет зафиксирован в документах, — сообщил Вальдольф. — Нет, я свяжусь с более надёжными людьми, чем приёмная Императора. Они передадут послание без всяких рисков.

Арбрайт кивнул. Он понял, что передал знания в нужные руки, и теперь может со спокойной душой ехать на бал. Тод с радостью отпустил его.

Теперь эовину предстояло обдумать детали будущей встречи, а после, если будет настроение, заняться подготовкой к новому эксперименту, ведь прежний был непоправимо испорчен. Франтоватый заместитель попрощался и вскоре удалился. Хлопнула дверь, и Вальдольф, оставшись наедине с полумёртвым мужчиной в лаборатории, усмехнулся. Столь важный вечер, суливший новое открытие, принёс совсем иные, но не менее приятные, плоды.

— Нет, все-таки, несмотря на его нрав, Арбрайт хороший заместитель, — промолвил Тод, снова поддавшись привычке говорить сам с собой. — Да, болтлив, да, карьерист, но насколько я знаю, на публике о рабочих моментах он молчит, да и с ненавистными бумагами расправляется гораздо лучше моего. Нет, что и говорить, за такую новость можно простить ему многое. Да…

***

Теофил прибыл на бал вовремя. Мужчина, как подобает в его положении, вручил подарок, поздравил именинницу и перекинулся парой слов с Арвидом, выказать уважение которому считал весьма важным. Далее последовали танцы, ужин, и Арбрайт, отрешившись от всего на свете, самозабвенно предался им. Он не заметил Раапхорста, не заметил его исчезновения вместе с виновницей торжества, а затем и пропажу хозяина дома. Всё это случилось так быстро под воздействием сил Евгения, что ни заместитель Тода, ни кто бы то ни было ещё, не сразу почувствовали что-то неладное. Однако, даже гости, одурманенные танцами и горячительными напитками рано или поздно должны были прозреть. Это произошло, когда ужин подходил к концу, сцена в саду свершилась, а Евгений ехал домой. Елены по-прежнему не было среди гостей, и вместе с тем, уже около часа нигде не было видно Арвида Хауссвольфа, хозяина вечера. Потому стоило кому-то указать на этот факт, как через несколько минут по просторным комнатам разнёсся гул удивления. Напряжение заметно нарастало. Теофил видел это и вслед за остальными невольно проникался тревогой, ступая по паркету бального зала. То и дело, разговоры гостей прерывались вопросами и строгими замечаниями, где-то слышались нотки недовольства. Арбрайт старался не влезать в это: раскачивать лодку было не в его интересах. Он продолжал идти, повинуясь странному порыву, по направлению к камину в соседней комнате. Оба кресла, стоявшие рядом, были заняты какими-то женщинами, и Теофил решил заговорить с ними.

— Премилый вечер, не находите? — поинтересовался он, встав перед дамами, спиной к горячему каминному зеву. Взглянув на их лица, он тотчас сник — они были давно не молоды.

— О, это так, — подтвердила та, что сидела слева — полная, с маленькой сумочкой в руках. Вторая, худая и чинная, с чувством собственного достоинства кивнула.

Арбрайт, почувствовав, что здесь ему будет так же скучно, как среди недовольных гостей, нахмурился, но тут в зале, к его счастью, появилась Елена вместе с отцом. Грозное настроение в комнатах рассеялось, и Теофил, извинившись, покинул дам в креслах. Он хотел снова подойти к Елене, но заметив странную бледность именинницы, остановился. Её отец тоже выглядел неважно.

— Дорогие гости, друзья… — из-за волнения заговорив торопливо и с арпсохорским акцентом, начал Арвид, — спасибо вам, за то, что почтили нас своим присутствием. Я и моя дочь искренне благодарны, но, к сожалению, Елена сейчас не очень хорошо себя чувствует. Посмотрите, как побледнела, бедняжка. Ничего, волнение такая вещь… Я полагаю, ей лучше отдохнуть и прийти в себя, чтобы не случилось ничего серьёзного.

Арвид стыдливо улыбнулся. В ответ из зала послышались слова поддержки и сочувствия, однако на лицах многих гостей мелькнуло насмешливое выражение. Хозяин дома заметил это и похолодел — его репутации был нанесён ущерб. Елена удалилась, и празднующие, поняв, что вечер завершён, начали расходиться.

Через час, проводив в вестибюле последнего гостя, Арвид вернулся на второй этаж. Бесцельно пройдясь по залу, мужчина взглянул на ослабевающий каминный огонь, приблизился и без сил рухнул в кресло. Минутой позже рядом раздался кашель, и Хауссвольф понял, что подле него стоит старик-эовин.

— Вот что творится… — сказал хозяин дома. — Я хочу, чтобы ты проследил за тем, чтобы этот…

— Не пролезет, — не дожидаясь завершения просьбы, заверил старик.

Когда он ушёл, Хауссвольф подошёл к окну и ладонью протёр небольшой участок запотевшего стекла. Там, на улице, в холодной осенней ночи гудели двигатели автомобилей. Свет от их пучеглазых фар, пронзал пространство жёлтыми полосами, отчего-то внушая мужчине тревогу. Арвид подумал, что в автомобильных салонах теперь расположились гости, совсем недавно находившиеся в особняке. Там они не сдерживаются и говорят то, что думают. Одна мысль об этом пугала Хауссвольфа. Наконец, насмотревшись, он почесал переносицу, вздохнул и зашагал по направлению к лестнице.

Елена не спала всю ночь. Страшные мысли об одиночестве обуревали её, не давали забыться, не позволяли отдохнуть. Сердце тяжело билось в груди, и глаза девушки снова и снова увлажнялись слезами. Несколько раз за ночь Елена вставала и торопливо прохаживалась по комнате. Будто одержимая какой-то мыслью, она