Гонщик - Антон Орлов

Он целыми днями бродил по паркам и пляжам, заглядывал в рестораны, но эксцессеров не встречал. Быть может, их напугала гибель Раины, Сейго и Вабера и они сочли Иммортелию «нехорошим местом»? Или они все же где-то здесь, среди других туристов, но в гриме, как и сам Саймон? У них есть мейцан. Надо забрать у них мейцан . Это желание понемногу превратилось в навязчивую идею, в заветную мечту, и Саймон, истощенный и взвинченный, в каждого встречного впивался долгим тоскливым взглядом, пытаясь интуитивно угадать: не эксцессер ли это, нет ли у него с собой наркотика? Туристы, в свою очередь, косились на него с подозрением, отчего Саймон укрепился в мысли, что люди относятся к нему враждебно – даже теперь, когда он перестал работать на «Перископ».

На второй день после того как Саймон перебрался в Иммортелию, над его головой начали сгущаться тучи: объявился Шидал. Сейчас у манокарца была кофейного цвета кожа, черный кучерявый парик и такая же бородка, но Саймон узнал его голос, когда тот, остановившись около автомата с прохладительными напитками, заказал мятную санду. Этот страшный, отвратительный голос Саймон отличил бы из тысячи! Он заспешил прочь, понемногу ускоряя шаги, а оглянувшись через плечо, обнаружил, что манокарец пристально смотрит ему вслед. Тогда Саймон бросился бежать.

– Стой, паршивец! – крикнул Шидал и побежал за ним.

– Ваша мятная санда, господин! – напомнил робот. – Возьмите мятную санду!

Так как заказчик не взял мятную санду и успел на некоторое расстояние отдалиться, а программа требовала, чтобы напиток был вручен покупателю, коли уж тот за него заплатил, автомат покатился следом. Погоня продолжалась полтора часа – пока ошалевшему от ужаса и отчаяния Саймону не удалось на бегу проглотить вторую капсулу мейцана, что позволило ему оторваться от Шидала и назойливого робота.

После этого случая он стал осторожней, но не покинул Иммортелию. Он должен кого-нибудь найти. Еще четыре раза натыкался он на манокарца и еле уносил ноги; в конце концов Саймон начал подозревать, что Шидал пользуется услугами справочных автоматов, как поступил он сам, когда заминировал беседку с гладиолусами. Шидал – нечестный тип, ничего другого от него не дождешься… К счастью, про будку под мостом он не знал, и по ночам, укрывшись в своем убежище, Саймон мог передохнуть.

В Леверре все еще не кончилась зима. Здания вырисовывались на фоне вечернего бледно-серого неба четкими силуэтами – купола, арки, угловатые многогранные фигуры; иные из них блестели, словно покрытые коркой льда. Для Тины Леверра всегда была особенным местом. Именно здесь она предприняла свою первую, неудавшуюся попытку побега и уже потом, на «Эдлоосе», постоянно вспоминала необъятный, яркий, засыпанный снегом город – город неосуществленных возможностей, который жил таинственной, запретной для нее жизнью (она тоже могла бы участвовать в этой жизни, если бы родилась здесь, а не на Манокаре). В этом было что-то от любовной лихорадки – с той разницей, что объектом ее желаний был не человек, а целый мир. Запертая в крохотной каюте на борту «Эдлооса», Тина думала о недостижимой теперь Леверре на протяжении долгих дней и ночей, находя все новые и новые отложившиеся в памяти детали – вплоть до момента катастрофы.

Сейчас, шагая рядом со Стивом по широкой, продуваемой холодным ветром улице, она сознавала, что победила, – это ощущение возникало у Тины всякий раз, когда она попадала в Леверру. Она давно уже находится по другую сторону барьера, отделившего Манокар от остального мира, прежние запреты потеряли силу, да и сама она изменилась. Именно здесь, в Леверре, произошла восемь лет назад та достопамятная стычка с Пенгавом (о чем Тина не жалела: публично избив затеявшего ссору высокопоставленного манокарца – тогда еще не президента, – она наконец-то взяла реванш за все ранее перенесенные побои).

Если Тина бывала на Ниаре, она непременно посещала Леверру. Но в этот раз она впервые прилетела сюда не для того, чтоб отдать дань прошлому, а по вполне конкретному и прозаическому делу. Здесь жил Виллерт Руческел – человек, который знал многих знакомых Терезы Салкадо, но с самой Терезой никаких связей якобы не поддерживал. Впрочем, «якобы» или «действительно» – еще предстояло выяснить.

Виллерту Руческелу принадлежала небольшая фирма, производившая дезодоранты. Химический завод находился на Криоле – спутнике Олимпа, который официально считался собственностью «Галактического лидера». Руческел платил «Лидеру» за аренду и ему же сбывал оптом всю свою продукцию. Очевидно, такая форма сотрудничества вполне устраивала обоих партнеров.

– Слишком много совпадений, – заметил по этому поводу Стив. – И потом, если дезодоранты такие хорошие, почему корпорация до сих пор не поглотила маленькую фирму?

– Это дезодоранты группы «N», – отозвалась Тина, просмотрев каталог. – Оригинальные, на любителя. Устойчивый, но ограниченный спрос. Может быть, «Лидер» опасается, что спрос упадет и это производство станет для него обузой? С другой стороны, фирма Руческела и без слияния никуда не денется, раз она на Криоле.

– Я никогда не бывал на Криоле, – задумчиво произнес Гонщик. – Там как будто нет ничего такого, что курирует лично Генлаор. Стоит туда заглянуть…

Этот разговор состоялся сегодня утром на яхте Гонщика. А сейчас они оба остановились перед серым цилиндрическим зданием, окруженным приросшей к корпусу колоннадой. Кое-где меж колонн виднелись небольшие полукруглые балкончики. Ни окон, ни дверей. На перилах балкончиков лежал снег, внизу намело целые сугробы – нетронутые, розоватые в вечернем свете, они наводили на мысль, что дом необитаем.

– На крыше площадка для аэрокаров, – запрокинув голову, отметила Тина.

– А внизу – туннель, который сообщается с подземной магистралью, – подхватил Стив. – Хороший дом, без приглашения не войдешь. Заберемся через балкон.

На улице было морозно и пусто. Здания стояли на большом расстоянии друг от друга – разностильные, но одинаково монументальные. Должно быть, их владельцы обладали в чем-то схожими вкусами. Ветер шевелил длинную темную хвою кустарника, заполнявшего промежутки между домами, и осыпал колючими снежинками застывший на перекрестке снегоуборочный автомат. В небе виднелись темные пятнышки аэрокаров – вдали, в стороне от этого фешенебельного, но пустынного района. Оставляя глубокие следы, Тина подошла к стене, потрогала холодную шершавую поверхность.

– Камень. Такую стенку я проломить не смогу.

– Там, где есть балкон, должны быть и двери, хотя снизу их не видно, – Гонщик уже натягивал стикерпластовые перчатки.

Тина последовала его примеру. Стив дождался, пока она закончит, и лишь тогда начал подниматься по колонне вверх. Тина полезла по соседней колонне. До цели – расположенного на высоте четвертого этажа балкончика – они добрались одновременно, за считаные секунды. Встретив веселый взгляд Стива, Тина смущенно усмехнулась: это стихийно вспыхнувшее соревнование представлялось ей ребячеством, ведь они оба – взрослые люди, наполучавшие от жизни немало пинков… В то же время ее обрадовала ничья. После спаррингов с Гонщиком она имела представление о его возможностях: этот человек (впрочем, человек ли?) ничуть не уступал тергаронским киборгам, хотя у него было обыкновенное тело, без тех усовершенствований, которые превратили Тину Хэдис в супербойца.