Гонщик - Антон Орлов

– Пойдем вместе.

Он не стал возражать, но возле входа неожиданно сделал подсечку и толкнул плечом – движение было настолько молниеносным, что Тина, не успев среагировать, упала на траву. Сразу же вскочив, она следом за Стивом бросилась внутрь.

Посреди округлого помещения неправильной формы, пронизанного проникавшими сквозь отверстия в куполе солнечными лучами, находилась вытоптанная клумба. Месиво растерзанных стеблей и синих лепестков покрывал не успевший высохнуть сок. Рядом сидел на корточках Гонщик и рассматривал, держа на ладони, вскрытую бомбу.

– Стив, знаешь, чего мне сейчас хочется? – спросила Тина, остановившись у него за спиной. – Дать тебе пинка!

– Сначала вот на это посмотри, – поглядев на нее снизу вверх, он протянул бомбу.

– У тебя получилось… – изучив содержимое металлической коробочки, произнесла Тина. – Это не солегнарит… Похоже, вообще не взрывчатка. Ты действительно это сделал!

– Прости, что я тебя толкнул, – Стив поднялся на ноги.

– Незачем было меня толкать.

– Я ведь не знал, что с бомбой кончено. Боялся, что ты можешь пострадать. У меня никого нет, кроме тебя.

Теперь они оба испытывали легкое замешательство и молча смотрели друг на друга – каждый ощущал свою правоту, но вместе с тем не хотел усугублять конфликт, – это продолжалось несколько секунд, а потом шаркающие шаги снаружи заставили их вновь переключиться на внешний мир.

В проеме беседки появился темнокожий мужчина с морщинистым лицом и всклокоченной светлой шевелюрой. Увидав Тину и Стива, он отпрянул – словно наткнулся на кого-то, кого желел бы встретить в самую последнюю очередь. Тина тоже забеспокоилась – а вдруг их с Гонщиком обвинят в гибели гладиолусов? – и сказала:

– Мы пришли сюда и увидели, что все цветы поломаны. Жалко, они были красивые.

Стив тем временем быстро убрал в контейнер бомбу и валявшийся на полу разбитый пульт.

– Здесь бегает наркоман в женском платье, – отступив назад, сообщил мужчина. – Наверняка он испохабил клумбу, больше некому!

Тина и Стив переглянулись.

– На нем длинное светлое платье в полоску и белая шляпа? – уточнила Тина.

– Вроде бы да. Мне пора, господа, извините!

Он повернулся и побрел по дорожке, с трудом волоча ноги, громко и хрипло дыша – как человек, чьи силы до предела истощены.

– Подождите! – окликнула Тина. – Если вы плохо себя чувствуете, мы можем отвезти вас к врачу, у нас аэрокар.

– Спасибо, я всего лишь устал! – энергично запротестовал незнакомец и ускорил нетвердые шаги.

Тина не удивилась. На ней не было ничего, кроме плавок, Стив в потрепанных выгоревших шортах выглядел немногим представительней (когда выяснилось, что бомбу украли, у них просто не было времени одеваться). На курортах Испанского архипелага существовали неписаные правила, возбранявшие появляться в подобном виде где бы то ни было, кроме пляжей. Вдобавок тело Гонщика покрывали устрашающие шрамы, а правое запястье Тины обхватывал черный браслет киборга. Можно понять туриста, который не пожелал, чтобы личности такого сорта куда-то его отвозили.

– Пошли? – предложил Стив. – Хотел бы я знать, откуда взялся этот наркоман и как его к нам занесло.

– Зачем ему бомба понадобилась, ясно: собирался взорвать клумбу… а когда не получилось, разорил ее традиционным способом.

– В этом нет никакой логики… – пробормотал Стив, в последний раз оглянувшись на беседку.

– А какая может быть логика в действиях наркомана под дозой?

– Меня часто удивляет нерациональность человеческих поступков, – Гонщик произнес эту фразу медленно и задумчиво, с такой интонацией, словно сам он человеком не был.

– Меня – нет. Я выросла в очень нерациональной среде и насмотрелась на всякое. – Подумав о своем детстве, которое прошло на женской половине манокарского дома, Тина непроизвольно нахмурилась. Но вскоре тягостное чувство исчезло: от Манокара ее отделяют десятки парсеков, ее кожу ласкает солнце чужого мира, и никто больше не может ударить ее, не рискуя очнуться после этого в реанимации. Ее прошлое давно уже выцвело, потеряло силу и лишь время от времени дает о себе знать, материализуясь в виде агентов манокарских спецслужб.

Они забрались в машину и через минуту смотрели на подернутые синевой острова с головокружительной высоты.

– Ты часто вспоминаешь свое детство? – после короткого колебания – ей такой вопрос представлялся почти неприличным – нарушила молчание Тина.

– По настроению. Только я не могу думать о нем как о своем… Это было детство Стива Баталова. А ты?

– Редко. В нем бывали приятные моменты, но больше такого, о чем вспоминать не хочется.

– Я мало знаю о Манокаре. Почему ты не эмигрировала оттуда законным путем?

Тина невольно рассмеялась:

– Это невозможно – оттуда никого не выпускают. Знаешь древний принцип «живи сам и давай жить другим»? На Манокаре не умеют ни первого, ни второго.

– И теперь они хотят тебя убить?

– Не совсем так. Им надо захватить меня и доставить на Манокар. Просто убить они не могут, хотя это наиболее логичное решение. Но манокарцы не любят отступать от своих традиций.

– А что у них за традиции?

– Убийство женщины там считается тяжким преступлением. Женщин и детей можно сколько угодно бить, оскорблять, истязать, но не убивать. Это называется – «забота о генофонде». В особых случаях специально созванный суд может приговорить женщину к смертной казни. Для того чтобы правила игры были соблюдены, я должна предстать перед судом. Если просто убьют – не будет моральной победы. Как бы то ни было, их намерение работает на меня. Им только один раз удалось меня поймать, в Рисахэи.

– Я не знал, что тебя ждет засада. Извини, что так вышло.

– Но ты ведь сам же меня и выручил. Чем займемся теперь?

– Для начала я проверю, могу ли справиться с бомбой любого типа и с какой частотностью… Тут нужен стопроцентный успех. Потом перейдем ко второму этапу: ты будешь прятать бомбы, а я – находить и обезвреживать. Повезло нам с этим наркоманом.

– Почему – повезло? – удивилась Тина – Стив говорил искренне, без иронии.

– Потому что каждая новая способность появляется, если меня всерьез прижмет. Все равно что делаешь рывок и устанавливаешь рекорд – но для этого надо, чтоб деваться было некуда. Или нет, иначе… Как будто проламываешь барьер, который просто так не поддается. До чемпионата я однажды порезал палец, и заживала та царапина как у всех людей, никакой ускоренной регенерации не было. А телекинезом я овладел совершенно случайно, во время очередной драки с людьми Генлаора. На меня сбросили бетонный блок, я его отшвырнул – и только потом понял, что сделал. Ну, и с этой бомбой то же самое. Я очень не хотел, чтобы кто-то погиб, потому и получилось.