Вера 516 - Дэйв Макара

Выбросив робу в утилизатор, загнал помещение на дезактивацию, а сам пошел в душ, отмываться от пота.

Не надо на меня коситься — одна из привилегий моего теперешнего, вернувшегося медикусовства — это ко мне ничего не липнет!

Совсем.

Посторонние запахи, излучения, вирусы, бактерии и грибки просто не держаться на коже, даже если я вспотею.

Частично такое было уже на «Пятом Рейхе», то есть, «Риме», но вот с новыми силами все стало более…

Чисто.

Обсушившись под струями горячего воздуха, оделся и снова выполз в рабочую зону, пахнущую озоном и, совсем суть-чуть — мандаринами.

— «Горе луковое», еще есть кто?

— Сейчас будут.

Едва мой теперешний личный секретарь ответил, как в приемную начали заносить народ…

За пару минут — шестнадцать человек!

— Лифт упал… — «Горе луковое», обряженное в такую же белую робу, как и у меня, замер на входе, всем своим видом демонстрируя готовность помогать.

— Блядь, с чего бы это?! — Я офонарело вспоминал все, что помнил о лифтовом хозяйстве, попутно разбираясь с «диагностом», который радовал меня вывихами, переломами, парочкой ЧМТ и повреждениями внутренних органов. — Лифты «просто так» не падают!

— Капитан разбирается. — Горюшко мое подтаскивал аптечки к легким, пока я занимался «тяжелыми». — Ходит слух, что это диверсия. К нам, недавно, одного выблюдка привезли, так вот с него все и началось!

— Выблюдка… Говоришь… — Я активировал «нейро», «замораживая» помещение. — Тогда… Тревога!

Пациент под моей рукой дернулся, выхватывая заточку и норовя ее в меня воткнуть.

Наивный…

Через секунду эта его заточка уже оказалась между его собственных ног, отрезая любую возможность к рахмножению.

Я нихрена не ангел.

Скорее — хорошо себя контролирующий, злобный маньяк, точно знающий, как причинить боль, от которой и медикусам потом хрен избавиться.

Всему, медикусы, на самом деле именно такие!

Мы спасаем жизни, потому что знаем, как…

И забираем, потому что можем…

«Выблюдок» дернулся еще раз и затих.

Нет, не помер, но…

Я вздохнул.

— Здесь все, кто был в лифте? Или кто-то отказался от помощи?

— Сейчас проверю. — «Горе луковое» отошел в сторонку и завис, делая запрос. — Все.

— Тогда идем по второму кругу… — Я улыбнулся и повысил голос. — Тот, кто помогал «выблядку», лучше сам объявись, потому что если я найду, то будет очень больно…

Серебристый шарик, соскочивший с ладони, завис под потолком и ощетинился острыми шипами.

Вращаясь и потрескивая, он давил на мозги не хуже профессионального следака, уже знающего, что сидящий перед ним индиивидум — виновен.

Трое подняли руки.

Двое с переломанными ногами, один с выбитой ключицей.

Бля-я-я-я-я, это насколько же надо быть идиотами, чтобы готовить побег через падение лифта?!

Или я чего-то не понимаю?!

Вероятность вспрыгнули и сложились, указывая, что было еще, как минимум, двое!

Более умных.

Специалистов, что прикрылись этими недоумками!

Пока я разворачивал вероятности, шарик плюнул тремя остриями, успокаивая двух «ходячих» и одного с ЧМТ.

— А ведь еще кто-то должен был быть снаружи, чтобы подстраховать и вытащить «выблюдка» из упавшего лифта! — Я озвучил вероятности и «Горе луковое» тут же замер, связываясь по «нейро» с безопасниками.

— Дин! — Голос капитана, донесшийся из динамика у двери, несказанно меня обрадовал. — Открывай.

— Надеюсь, вы с охраной… — Пробурчал я, снимая «заморозку».

— Медикусы — страшная сила. — Капитан проводил взглядом последнего из «заговорщиков» и тяжело вздохнул. — Знаешь… Я бы предпочел набрать команду из таких убийц, как ты, чем содержать полсотни охранников. Мне было бы намного спокойнее.

— Десять таких как я, обойдутся в содержании как сотня десантников. — Я развел руками. — медикусы — товар штучный, зависимый от обучения и практики. Я вот, например, ненавижу принимать роды… Да и не дадут вам. Кстати, капитан, хотел предупредить, давно, но забываю все время. На вас ведь обязательно настучат, что вы используете заключенного, обвиненного в госизмене, в качестве медикуса… Обязательно настучат!

— Дин… — Капитан тяжело вздохнул. — Ближайший месяц «Рыцарь» вне всех зон связи. Орден начал переговоры, пока о перемирии, но никто не будет счастлив, если узнает… То, что на борту «Рыцаря» много тех, кого уже давно числят мертвыми. Так что месяц будем спать спокойно, а вот потом…

— Нас всех просто грохнут… — Я тяжело вздохнул и щелкнул пальцами, «отключая» и пациентов, и «Горе мое луковое», попутно стирая пять последних минут из их памяти.

Вряд ли они что-то слышали, но…

«Береженого бог бережет, а не береженого — конвой стережет»!

— Понятливый… — Капитан криво усмехнулся и пошел к двери. — Я пришлю тебе весточку, когда пройдет месяц…

— Ага, буду очень благодарен… — Я проводил взглядом капитана и вернулся к своему поредевшему ряду пациентов.

Снимая аптечки, вправляя вывихи и бросая минимальные «исцеления», мысленно прикидывал вероятности.

А вероятности прикидывались на два месяца вперед, выматывали и не говорили ни «да», ни «нет».

То есть, говорили «да-нет», одновременно, словно намекая, что за концом будет что-то новое и, надеюсь, светлое и счастливое.

— Это последний, вывозите. — Я отодвинул каталку с молчаливым, усатым мужиком, противно пахнущим страхом и застарелыми, давно не ухоженными, зубами.

«Исцеление» поможет, но…

Знаю я таких.

— Дин… Там еще один пациент… — «Горе луковое» забавно отвел глаза. — Только тебе не понравится…

— Завози уже, чего уж там… — Я расхохотался. — Облученные сегодня уже были, поломанные были, чего хуже-то может быть?! Блядь!

В открывшуюся дверь вошла женщина с огромным животом.

Может быть хуже…

Глава 32

— Капитан… — Я стоял у экрана связи и не знал, плакать мне или смеяться. — Объясните мне, пожалуйста, какого хрена вся команда таскается ко мне лечиться?! У нас что, корабельных медикусов нет?!

— Есть. — Капитан подленько заржал, сдавая секрет полишинеля. — Но и они предпочитают к тебе таскаться на лечение!

— Млять, я им, в следующий раз, такую зубную боль устрою — враз отучаться!

— Не устроишь. Ты — добрый! — Капитан продолжал смеяться. — Кстати, вторая беременяшка сказала, что рожать будет только у тебя!

— Бля-я-я-я-я-я… — Я схватился за голову.

Я и первую вываживал девять с половиной часов, устал, как после полусотни переломанных, а «Горе луковое» чуть не стал импотентом и трое суток сидел на алкашке!

А потом еще двое суток бухал после того, как к нему пришла его «корабельная девушка» и предложила хорошенько потрахаться!

Эх, блин, совсем слабый народ стал!

— Ну, Дин, тут уж ничего не поделать — ты заключенный, а значит, будешь делать то, что скажут.

Капитан, ткнув меня носом в очевидный факт, со смехом отключился, оставляя меня злым, как тысяча