"Полярис" - Джек Макдевит

Признаться, мне было несколько не по себе в обществе бывшего советника. Но я не собиралась просто торчать в комнате, словно груда ненужного тряпья.

– Ну да, – вмешалась я, – и Шона Уокера она тоже убила. Стоит ли удивляться?

– Да, – ответила Уайт. – Мы об этом узнали уже после несчастья. Иначе мы бы не допустили этого.

– Прекрасно. Рада слышать, что вы считаете это некоторым перегибом. Но, полагаю, вы не слишком расстроились.

– Это не слишком честно. – Уайт посмотрела на меня умными большими глазами. – Вы многого не понимаете, Чейз.

– Речь не о том, что честно, а что нет, – отрезала я. – Речь о том, что случилось на самом деле.

Алекс подмигнул мне, и я поняла намек: «сам разберусь».

– Что вы сделали, узнав о том, как она поступила с Уокером? – спросил он.

– Я стал ее лечить, – сказал Боланд.

– Но не стиранием памяти?

– Нет. Я полагал, что в этом нет нужды.

– Лечение не помогло, – заметила я.

– У Мэдди был сильный стресс, – продолжал Боланд. – Но я полагал, что с ней все будет хорошо.

– И вы не могли передать ее в руки властей?

Глаза Класснера сузились.

– Нет. Мы бы предпочли так поступить, но это было невозможно.

– В конце концов, она убила Тальяферро.

– Это стало трагедией для нас, – проговорил Боланд. – Мы не думали, что она настолько опасна. Даже после гибели Джесса мы так не считали. Вернее, я не считал: буду говорить за себя. Даже после этого. Я не верил, что она его убила. У нее не было никаких причин.

– Он собирался нас предупредить, – сказал Алекс.

– Да. Но не сообщил нам, что у Мэдди снова нелады с психикой. Поэтому мы ничего не могли узнать. Она утверждала, что Джесс свалился с крыши Архива – спешил и отвлекся.

– У людей есть странная привычка: падать с большой высоты, если Мэдди рядом, – заметила я.

Глаза Уайт вспыхнули.

– Не верю, что она убила Тома. Это действительно был несчастный случай. Она любила его. Ради Тома она была готова на все.

– Мы не знали, – сказал Класснер, – что она решила устроить на вас охоту на базовой станции. Мы были убеждены, что она тяжело переживает смерть Джесса. А когда отправились ее искать и не нашли, забеспокоились. Потом оказалось, что «Матильда» исчезла.

– Кто такая Матильда? – спросил Алекс.

– Наш корабль. Полагаю, вы его видели. «Чесапик».

– Его больше нет, – сказала я, вложив в свои слова больше удовлетворения, чем приличествовало.

Взгляд Уркварта был устремлен на лес за окном.

– Я же тебе говорил, – сказал он Класснеру, – не стоило сюда приезжать. – Он посмотрел на меня. – Мы никогда не одобряли действий Мэдди. Мы пытались ее остановить. Мы делали все, что могли. Неужели это так сложно понять?

– Да, – ответила я, – вы не одобряли. Но вы знали. Вы знали и тайно радовались возможности убрать Уокера, не марая в крови собственных рук. Скорее всего, вы знали, что Тальяферро грозит опасность. А если вы не знали, что она собирается нас убить, то я скажу так: вам следовало это знать. Я вас презираю. Всех.

У Уркварта задрожала челюсть. Класснер кивнул: «Признаю свою вину». Уайт смотрела на меня, качая головой: «Все было совсем не так».

– Профессор, – спросил Алекс, – где Мендоса?

Класснер сидел на диване рядом с Уайт.

– Мертв, – ответил он. – Уже давно.

– Как он умер?

– Не так, как вы думаете, – с упреком сказал Класснер. – Сердечный приступ. Около девяти лет назад.

– Сердечный приступ? Процедура не сработала?

– Он не захотел ее проходить. Отказался. – Класснер глубоко вздохнул.

– Почему?

– Он считал, что предал Тома, и не хотел благ для себя такой ценой. Не хотел жить и при этом ясно осознавать, что он совершил.

– Однако некоторые из вас, похоже, неплохо приспособились.

Казалось, терпение Уркварта вот-вот лопнет.

– Мы вовсе не заявляем, что мы святые.

– Есть еще кто-нибудь, – спросил Алекс, – кроме вас? Те, кто знает об этом? Другие бессмертные?

Последние слова повисли в воздухе.

– Нет, – ответил Класснер. – Никто больше не знает, как все было.

– И никто больше не подвергался процедуре?

– Нет. Уоррен – единственный, кто умел ее проводить. Он поклялся, что после нас никто этому не подвергнется.

– Сам процесс где-нибудь описан? Вы знаете, как это делается?

– Нет. Он все уничтожил.

Какое-то крылатое создание ударилось об окно и упорхнуло прочь. Все долго молчали.

– Полагаю, вас можно поздравить, – наконец вымолвил Алекс.

Молчание затягивалось.

– С чем? – спросила я.

– Они похоронили труд Даннингера. Не дали им воспользоваться.

– Они присвоили его себе.

– Нет, – угрюмо и бесстрастно проговорил Боланд. – Это никогда не входило в наши намерения.

– И все же вышло именно так.

Уайт выставила перед собой руку с растопыренными пальцами, словно защищала себя.

– Слишком большое искушение, – сказала она. – Снова стать молодой. Навсегда. Кто устоит перед этим?

– Похоже, все дело в этом, – вздохнул Алекс. – Никто не смог сказать «нет». Кроме, пожалуй, Мендосы.

Разговор начинал меня раздражать.

– Ты говоришь так, будто они совершили нечто достойное восхищения.

Алекс ответил не сразу:

– Возможно, так оно и есть.

– Да брось, Алекс. Они похитили Даннингера. Они виновны, по крайней мере косвенно, в двух убийствах. – Я повернулась и посмотрела на них. Класснер не сводил с меня взгляда. Боланд смотрел в окно, явно желая оказаться где-нибудь в другом месте. Уайт полностью ушла в себя. Уркварт вызывающе сверкал глазами. – Вы присвоили открытие себе, отказав другим в праве на него. Вряд ли это можно назвать благородным поступком.

– Если бы мы не вмешались, – возразил Боланд, – население Окраины за последние шестьдесят лет удвоилось бы. На Земле сейчас жили бы двадцать с лишним миллиардов человек.

– Вовсе не обязательно, – заметила Уайт. – На Земле и близко не хватит ресурсов, чтобы обеспечивать столько народу. Миллионы людей попросту умерли бы – от голода и болезней, в войнах за природные ресурсы. Власть рухнула бы повсюду. Большинство выживших людей пребывали бы в нищете.

– Это неизвестно, – возразила я.

– Нет, известно. – Уайт была непреклонна. – Достаточно взглянуть на цифры. Производство продовольствия, чистая вода, даже жизненное пространство. Энергия. Медицинская помощь. Всего этого просто не хватит для двадцати с лишним миллиардов. То же случилось бы и с нами при удвоении населения. Чейз, вам надо что-нибудь почитать на эту тему.