Узоры тьмы - Кэри Томас

– Я не Богиня, хотя некоторые меня таковой и считают, – попыталась пошутить Берти. – У меня нет ответов.

– Ну и какой тогда смысл во всем этом? – всплеснула руками Эффи.

Она резко развернулась и едва не споткнулась о Роуэн, которая сидела на корточках, не сводя глаз со своего клочка земли.

– А у тебя что, Роуэн? – спросила Мэнди, которой со своего места не было еще видно то, что видела Анна, – что ее семечко так и не проросло.

Роуэн не сразу поняла, что на нее устремлены все взгляды. Она подняла голову и с несчастным видом посмотрела на маму:

– Ничего уже не вырастет, да? Так долго ждать никогда не приходилось.

– Ох, Сорбус, это всего лишь игра. Я бы на твоем месте не принимала это так близко к сердцу.

Роуэн вновь посмотрела вниз с таким видом, как будто ей очень хотелось, чтобы из земли показалось хоть что-нибудь – что угодно. Все в неловком молчании ждали до тех пор, пока она наконец не поднялась.

– Ты права, мама! – обернулась она к друзьям с широкой улыбкой. – Я умудрилась выбрать одно-единственное дефектное семечко во всей корзинке. Вот вечно со мной так. – Она засмеялась. – Пойду-ка я, пожалуй, лучше съем еще пирожок, чем стоять здесь и пялиться на землю как чокнутая.

Она снова засмеялась и сделала несколько шагов спиной вперед, прежде чем развернуться и быстро двинуться к двери.

Берти бросила на остальных озабоченный взгляд и поспешила за дочерью.

Вскоре Эффи тоже сдалась и ушла в дом. Мэнди последовала ее примеру. Анна с Аттисом же неожиданно для себя самих присоединились к группе травников, которые обрезали сухие ветки и засыпали землю мульчей. Анна радовалась возможности побыть на свежем воздухе и отвлечься от вопросов, которые крутились у нее в голове… Смерть… почему цветок смерти? Неужели наш язык все-таки язык смерти? Или это проклятие напоминает нам о том, что нас ждет?

Аттис закинул лопату на плечо и обернулся:

– Ну, теперь я настоящий спец по мульчированию.

Анна засмеялась.

Он сощурился:

– Что такое?

– У тебя весь нос в земле.

– Так надо, – ухмыльнулся он. – Это часть моего нового образа травника.

– Тебе не идет.

– Ах так?

Аттис протянул руку и грязным пальцем начертил на щеке у Анны линию.

– Это недостойное благородного травника поведение!

– Где я, а где благородство?

Анна щелкнула пальцами, и лопата вылетела у него из рук. Он изобразил на лице негодование:

– Это было низко!

– Все равно травница из меня лучше, чем из тебя!

Аттис расхохотался:

– Жестоко, но справедливо. – Он тыльной стороной ладони стер землю с носа. – Так лучше?

Анна придирчиво оглядела его лицо, прикладывая все усилия к тому, чтобы не отвлекаться на его глаза, серые, как небо у них над головой, только гораздо ярче.

– Лучше.

– Отлично, – произнес он, пальцами откидывая челку назад и намеренно размазывая грязь уже по лбу.

Анна покачала головой, пытаясь не улыбнуться, и вновь вернулась к работе. Здесь, на свежем воздухе, когда оба к тому же были заняты каждый своим делом, ей легче было находиться с ним рядом. Они могли перешучиваться и болтать, не глядя друг на друга, и всегда было куда сбежать в случае необходимости. Иногда их дыхания случайно соприкасались, но этим все и ограничивалось.

Когда позже вернулась Берти, она ахнула:

– Во имя Зеленопалой Богини и ее плодородного чрева! Чем это вы тут таким занимались, что у меня зацвели зимние розы, а?

Анна взглянула на куст белых роз сбоку и почувствовала, что щекам становится жарко. Куст и впрямь внезапно оказался весь усыпан цветами.

– Мы просто… засыпали землю мульчей, – поспешно произнесла она.

– А из вас обоих вышли бы отличные травники.

Аттис поднял руку в знак благодарности:

– Вышли бы, но не вышли.

– Я это прекрасно знаю. А теперь, если ты хочешь поспрашивать Билла о почвоведении, он свободен.

– В самом деле?

– Давай, я же знаю, что тебе не терпится поговорить о химических соединениях.

Аттис поспешил прочь, потом, обернувшись, прокричал на ходу:

– Я непременно прочитаю бергениям рэп, когда буду проходить мимо!

– Ох уж этот Аттис, – фыркнула Берти. – Иди-ка ты в дом, цыпленочек, вид у тебя совсем замерзший.

– Как там Роуэн? – спросила Анна.

– О, с ней все в порядке. Она знает, какими капризными иногда бывают растения.

Анна кивнула. Берти взяла ее за локоть, и они неторопливо двинулись к дому. Берти показывала ей некоторые из своих магических растений, но потом они подошли к пятачку земли, где они высадили свои семена. Анна остановилась перед своим подснежником. Его белоснежная головка-колокольчик все так же клонилась к земле, из которой появилась, как будто не знала, куда еще смотреть, как будто не подозревала даже о существовании неба. Вокруг стояла оглушительная тишина.

– Он такой… неподвижный, – прошептала Анна. – Все остальное в вашем саду находится в постоянном движении, а он такой неподвижный. Почему он такой неподвижный?

– Подснежник, колокольчик Хада, слезы Метелицы, – отозвалась Берти печально. – С подснежником связано множество суеверий. Что если принести его в дом, в семье кто-то умрет. Что если слышишь его звон на ветру, значит мертвые где-то поблизости. Что у него самые длинные корни их всех зимних цветов – такие длинные, что они дотягиваются до самого Хада и обязаны своим цветом его снегам.

Снега Хада. Снега из моих снов…

– Но я считаю подснежник цветком отваги, – произнесла Берти негромко. – Ведь он цветет зимой. Даже когда его корни замерзают, он пробивается навстречу жизни. Что ты про него думаешь?

Анна некоторое время молча смотрела на цветок.

– Что он застрял. Ни вперед, ни назад. Ему нужно вырасти.

– Возможно, эта неподвижность – именно то, что ему сейчас нужно, чтобы его корни могли отрасти на достаточную глубину.

– На достаточную глубину для чего?

– Для того, чтобы ощутить горе. – От пронзительной доброты, звучавшей в голосе Берти, на глазах у Анны выступили слезы. – Горе не живет на поверхности – не может, иначе мы не способны были бы функционировать.

– Я не чувствую горя, Берти, я вообще ничего не чувствую, кроме страха. Может, есть какое-нибудь растение, которое убирает страх? Может, вы приготовите мне какой-нибудь отвар? Что-то, что вылечило бы меня? Должно же хоть что-то в этом саду мне помочь. Пожалуйста, Берти. Пожалуйста…

Анна уже почти кричала, цепляясь за Берти, слишком много всего сразу на нее навалилось.

Берти обняла ее и принялась легонько покачивать:

– Ох, моя дорогая, тебе не нужно лечение. С тобой все в порядке.