Кьяроскуро - Горан Скробонья

Но опоздал.

Ле Гранд одним ударом отбросил писателя через прутья на железные перила. Глишич застонал и рухнул на колени, бездумно нажимая на спусковые крючки: «паркер» выстрелил, и серебряная дробь безвредно влетела в кирпичную стену. Писатель завозился с магазином, пытаясь зарядить оставшиеся патроны, пока вампир с искаженным от ненависти лицом приближался с ловкостью зверя.

Раздался выстрел, голова Ле Гранда дернулась. Он остановился и медленно повернулся к металлическим ступеням, где, согнувшись и держа обеими руками револьвер, стоял Рид. Из его револьвера струился дымок. Вампир посмотрел на детектива так, словно увидел новый, интересный вид насекомых, поднял руку к макушке, сунул пальцы в свежую, кровоточащую рану и достал пулю, попавшую в череп.

Дальше все произошло настолько быстро, что человеческому глазу было трудно за этим уследить. Ле Гранд промелькнул мимо Глишича, буквально подлетел к верху площадки и уже в следующее мгновение оказался возле детектива. Принцесса Каролина спокойно наблюдала, как ее похититель ударил Рида в лоб. Детектив упал и скатился по лестнице, выронив револьвер, и тот с грохотом полетел в темную глубину.

Борясь с изумлением, отвращением и сбившимся дыханием, Глишич все же сумел зарядить «паркер» двумя последними патронами с серебряной дробью, с резким металлическим щелчком закрыл магазин, встал на колени и прицелился в вампира. Но тот снова оказался быстрее. В одно мгновение он добрался до писателя, взмахнул ногой – и Глишич выронил обрез из онемевшей от удара руки. Оружие отлетело на другой конец площадки и осталось там.

Ле Гранд в ярости пнул писателя еще раз, на этот раз под ребра, снова отбросив на металлический забор. Глишич почувствовал резкую боль в груди и понял, что не обошлось без перелома. Мир перед глазами поплыл, в голове мелькнула шокирующая мысль: «Неужели все закончится вот так?»

Вампир что-то сказал, обращаясь к писателю. Лежа на животе, Глишич тряхнул головой, но из-за звона в ушах ничего не понял. Зрение медленно вернулось в фокус, и краем глаза Глишич заметил движение на первом этаже среди котлов с раскаленным чугуном: там проскользнул темный силуэт и приблизился к железной лестнице, ведущей к другой стороне площадки. Мог ли это быть глупый бригадир, который решил проигнорировать предупреждения и смело войти в литейный цех, чтобы найти здесь собственную смерть?

– …положить конец вашему невыносимому вмешательству в мои дела, – донеслись слова Ле Гранда.

Глишич с трудом обернулся, скривился от боли, пронзающей ребра, и оперся на локоть, чтобы увидеть своего палача. Что-то странное происходило с лицом вампира – оно непрестанно менялось: то становилось гладким и молодым, как у мальчишки, то превращалось в лицо зрелого мужчины с мимическими морщинками вокруг губ и уголков глаз, то напоминало череп с пожелтевшей истончившейся кожей, плотно облегающей голову, и с ухмылкой на скелетообразной челюсти.

– Тебе удалось лишь на время остановить мой план, – произнес вампир глубоким хрипловатым голосом. Он склонился над писателем, а его длинные пальцы и ногти изогнулись и превратились в острые когти. – Однако ты прекрасно знаешь, что время для меня не имеет значения. Возможно, сейчас я остался без флорентийского дублета, но я легко найду господина Ямагату и верну то, что по праву принадлежит мне. Или еще лучше: я позволю вашей дорогой подруге Жанне Дьёлафуа найти окончательный ответ и использую ее знания, сделав своей рабыней. Я найду всех, будь уверен, никто не ускользнет от меня. Кук, Стокер, Аберлин, Миятович… Они все присоединятся к тебе в аду, в который я тебя сейчас отправляю!

– А я? – раздался голос за спиной Ле Гранда. – Что насчет меня?

Вампир вздрогнул, как ошпаренный, и Глишич увидел темный силуэт человека, стоявшего на площадке позади них, но достаточно близко, чтобы молниеносным и широким взмахом руки отразить прыжок Ле Гранда. В его кулаке что-то сверкнуло: лезвие, похожее на скальпель.

Вой гнева, удивления и боли вырвался из горла вампира. Лезвие прошлось по его лицу по диагонали, разрезав левый глаз, оторвав нос, правую часть губы и значительную часть правой щеки. Ле Гранд согнулся, содержимое левой глазницы капало на прутья ступеней, он в смятении поднял руку к не заживающим ранам.

– Серебро. – Алистер Мур отступил на шаг и кивнул Глишичу, который пристально смотрел на доктора с новым пониманием в глазах. – Спасибо за эту информацию, Глишич. У меня было достаточно времени, чтобы подготовить свои клинки к этому дню.

– Вы… – выдохнул писатель. – Вы следовали за нами с Ричмонда! Вы…

Мур улыбнулся, кивнул и скрестил руки на груди, демонстрируя серебряные скальпели, блестевшие в тусклом свете литейного цеха.

– Почему? – прорычал Ле Гранд, поднимая изуродованное лицо к вновь прибывшему. – Почему, доктор Мур? Почему ты ввязываешься в это?

Глишич почувствовал, как его переполняет желание расхохотаться. Аберлин, Рид и он сам все время имели ответ перед носом.

– Потому что, Ле Гранд, вы осмелились взять то, что принадлежит только мне.

Лицо доктора уродливо исказилось, глаза выпучились, рот разинулся, из него потекли слюни, и Глишич вспомнил мистера Хайда, описанного Стивенсоном, и свою первую встречу с Муром.

– Вы решили стать Джеком. Но он уже был! Джек может быть только один!

Вампир взревел и подпрыгнул.

Доктор Мур был готов к этому. Он выскользнул из вытянутых когтей противника, серебряные скальпели в его руках засверкали в смертельном танце. Ле Гранд снова закричал: еще один диагональный разрез прошел через его туловище, от правого плеча до левого бедра. Темная кровь хлынула сквозь разорванную одежду, а в зияющем разрезе на животе показались беловато-красные влажные внутренности.

Глишич собрал оставшиеся силы и волю и пополз к лежащему на другом конце площадки «паркеру».

Ле Гранд с недоверием посмотрел на руки, которыми безуспешно пытался удержать кишки в брюшной полости. Алистер Мур насмешливо хмыкнул, легкой походкой подошел к скорчившемуся противнику и почти небрежно перерезал ему яремную вену. Кровь хлынула и забрызгала металлические перила, Мур переместился за спину вампира, занес ногу и с силой пнул его в крестец. Ле Гранд пошатнулся, попытался удержать равновесие, схватился за металлические поручни, но безуспешно: тело перевесило, и он рухнул прямо в раскаленный расплавленный металл.

Кто-то закричал.

Глишич не сразу сообразил, что это кричала принцесса Каролина: девушка перешагнула через неподвижное тело Рида, сбежала по лестнице на нижнюю площадку и посмотрела на перила, через которые упал ее хозяин, осознавая, какой ужасной смертью он погиб.

Мур