Шут-2 - Ник Гернар

На этом мы и расстались.

К мероприятию я подготовился как следует.

Во-первых, нашел укрытие глубоко в корнях старого дерева и подремал. Потом хорошо поел. Идти с полным рюкзаком было глупо, так что я хорошенько спрятал все лишнее, разложив все необходимое так, чтобы было под рукой: боеприпасы, пистолет, автомат, нож, немного провизии и кое-что из аптечки на случай, если Данилевский окажется живым и ему потребуется помощь.

Рассвет застал меня у скалы. Туман стелился по воде, холодный и плотный, словно вата. Я проверял боекомплект, когда из этой белесой пелены бесшумно возник Локи. На его тощей спине болтался потрепанный рюкзак, у пояса висели два пистолета, карманы топорщились от запасных магазинов и, кажется, самодельных гранат. Волосы он заплел в тугую масляную косу, тело тоже лоснилось и блестело, будто натертое жиром.

Без единого слова он скинул со спины рюкзак и вытащил из него… два противогаза старого образца.

И с довольной улыбкой бросил один мне.

Противогаз резиновой жабой шлепнулся мне в ладони.

— «Распиратор мой готов деве подарить любовь»? — цинично продекламировал я себе под нос, тряхнув фильтрующей коробкой.

Хозяйство и правда будь здоров. Такое ни в какую деву не затолкаешь.

Локи лишь хихикнул в ответ.

— Издеваешься? — уже строго поинтересовался я.

Вместо ответа мой попутчик уже спрятал лицо под маской, превращаясь в комичного слона. Смех исказился и стал похож на зловещий хрип.

— Не капризничай, — сказал он глухим, искусственным голосом. — Я, между прочим, за эти «распираторы» человека убил.

— Мне тебя за это похвалить? — поинтересовался я.

— Не обязательно. Ты злой, а я не гордый, — снисходительно заявил Локи. — Кстати, зря морщишься. Нормальный агрегат. Рабочий, — с этими словами он стащил с себя противогаз.

Я только головой покачал. Дышим глубже, ловим дзен.

И мы двинулись в сторону разлома. С умеренным ускорением, экономя силы.

Пока, наконец, не вышли к пустырю.

Расщелина все так же парила, выдыхая на поверхность смрад своих недр. Приглушенное ворчание отсюда слышно не было, зато под ногами отчетливо ощущалась вибрация, будто на глубине ехал поезд метро.

— Заходить будем с этой стороны, — сказал я, указывая на широкую щель в земле. — Пошумим, оттянем основную массу на себя. Отходить будем примерно до вон того дерева, — указал я на мертвый ствол, торчащий из земли у нас за спиной. — А потом рванем на максимальной скорости им за спины. Пытаемся пройти как можно дальше по руслу. Цель — найти живых, если вдруг они там есть. Как только ситуация станет критической, ты уходишь первым. Я перед уходом ударю за собой абилкой — она выжжет все живое в низине. План понятен?

Локи с прищуром оглядел местность, постукивая пальцами по рукоятке пистолета. Кивнул.

— Понятен, как белый день. Шумим, отступаем, ныряем в тыл. Скучно, но вариант рабочий, — проговорил он.

Я смерил его ехидным взглядом.

— Можешь попутно пританцовывать и песни петь, если сильно заскучаешь. Я разрешаю.

Локи широко улыбнулся, сверкнув безумными глазами.

— Балет и оперетта — не мой конек, Золу… То есть Монгол. Я люблю трэш и порнуху. Но трахать убогих — это уже не порно, а хоррор какой-то, так что, пожалуй, воздержусь, — с этими словами он натянул противогаз.

Я — тоже.

Мир сузился до мутных стекол очков, дыхание стало громким и влажным внутри маски. Я кивнул Локи, и мы, не таясь, вышли на край разлома.

Пар, поднимающийся из трещины, был едким. Даже через фильтр ощущалась легкая химическая горечь во рту.

Внизу, в желтоватой мгле, зашевелились тени.

Я поднял автомат и дал длинную очередь вдоль разлома. Грохот выстрелов, многократно усиленный эхом расщелины, прокатился громовым раскатом.

Эффект был мгновенным.

Словно потревоженный улей, Балка зашевелилась. Из всех щелей и нор на стенах посыпались серые, голые тела. Их гортанные вопли слились в оглушительный, безумный хор. Они полезли наверх, цепляясь длинными пальцами за малейшие выступы, их молочно-белые глаза были устремлены на нас.

— Здравствуйте, мои котики! — воскликнул Локи, и его голос в противогазе прозвучал истерично-весело. — Цыпа-цыпа-цыпа!

Он вскинул оба пистолета и открыл шквальный огонь.

Мы подпустили их поближе, и снова полоснули очередями. Уродцы падали, срывались вниз, но их становилось только больше. Они бежали по своим же сорвавшимся, используя их как ступеньки, не обращая внимания на потери.

— Расходимся, чтобы их растянуть! И отступаем! — крикнул я.

Локи кивнул. И мы принялись отступать каждый в свою сторону, уводя за собой десятки слепых безумцев. Они тянулись за нами с упорством изголодавшихся зверей.

Добравшись до дерева, я резко развернулся.

— Гони обратно! — крикнул я Локи.

Он послушно метнулся в сторону Балки, на бегу рассекая тех, кто подворачивался ему под руку. А я выждал пару мгновений, пропуская его вперед, повернулся боком к Балке и ударил биокоррозией. Воздух затрепетал, исказился. Дымка заструилась от меня в толпу уродцев. Я видел, как первые ряды в считанные секунды лишились кожи. Визг пролетел по толпе, сменяясь предсмертным воем.

Развернувшись, я рванул с ускорением к краю разлома. Локи уже был там.

Но вниз он не торопился. Поблескивая огромными рыбьими глазами противогаза, этот идиот смотрел на меня! Или, вернее, в мою сторону. На агонизирующих и разлагающихся уродцев. Его грудь судорожно вздымалась, будто он подсматривал за парочкой в спальне.

— Чего встал⁈ Вперед! — прикрикнул я на него.

— Красиво! — с придыханием проговорил он. — Как красиво!..

Все-таки этот парень больной на всю голову.

Я проскочил мимо него. Включил на всю катушку своего убийцу и максимально ловко и быстро даже не спустился, а как будто соскользнул по земляной стене обрыва вниз.

Там, на дне расщелины, желтого дыма оказалось совсем немного.

Сквозь запотевшие стекла я увидел, что ко мне подскочили двое искаженных созданий, и я на скорости перерезал им глотки — быстро, тихо и эффективно. Следом за мной с кошачьей ловкостью спустился Локи.

Я сорвал с головы противогаз. Больше находиться в нем я не мог — из-за использования скорости моим легким требовалось куда больше воздуха.

И нормальный обзор.

Мы оказались в странном мире. Воздух здесь был густым и теплым, как в парной. Стенки разлома были испещрены норами, будто здесь обитали не человекообразные, а какие-то береговые ласточки — переростки. Из некоторых таких нор наверх поднимался тот самый едкий дым. А еще по ним, как тенёты пауков, тянулась бесцветная слизь с кровеносной системой. Местами в ней образовались пузыри, внутри которых копошились эмбрионы. Где-то — крошечные, размером со сливу, или с кулак. Где-то размером с ребенка. Метрах в пяти от меня в пузыре