Шут-2 - Ник Гернар

Под ногами хрустели кости. Русло было усеяно ими. Обглоданные ребра, разорванные черепа — и человеческие, и звериные. И все это было облеплено той же слизью.

Из нор с шипением посыпались новые твари. Некоторые из них еще даже были покрыты родовой слизью.

Мы поспешили вперед. Я — с ножом и пистолетом, Локи — с клинками вместо пальцев. Мы рубили, стреляли, отшвыривали мертвые тела. Они падали, и к ним буквально на глазах протягивались щупальца живой слизи.

А снаружи нарастал гул. Это израненное и обманутое войско Балки возвращалось. Их вой сливался в один протяжный, яростный рев. Они двигались на нас лавиной. Еще немного — и целая река местных юрок хлынет в это русло…

— Ян! — закричал я, проламывая взрывным ударом еще не до конца затвердевшую голову очередному новорожденному. — Данилевский! Ты где, сукин ты сын⁈

Ответа не последовало, зато из ближайших нор на нас высыпало сразу штук пять взрослых особей. Крепкие, кряжистые, они на четвереньках бросились к нам с неожиданной скоростью. Локи с хрустом пригвоздил одного к земляной стене. Я увернулся от броска самой тощей и юркой из тварей и пропорол брюхо другой.

И в этот момент с расстояния почти десяти метров мне на спину прыгнул третий.

Резко развернувшись, я с силой ударился спиной о стену. Влажно хлюпнув, от удара лопнули несколько маленьких пузырьков в слизи. Розовый червь эмбриона упал мне под ноги. Юрка на мне издал странный сдавленный звук, его ребра хрустнули, когти впились мне в плечи сквозь ткань.

А прямо передо мной тут же вырос еще один!

Локи выхватил пистолет и прострелил ему голову, в то время как я, сорвав с себя уродца, свернул ему шею.

— Левее! — крикнул Локи, отскакивая от удара костистого кулака, оставившего вмятину на стене. — Их тут хоть жопой кушай, и все не кончаются…

Я рванул влево, расчищая путь ножом и прикладом. Тела уродцев летели под ноги, мешая двигаться. Нас начинали нагонять те, кого мы бросили на пустыре. Я узнавал их по облезлым лицам и лохмотьям разложившихся наполовину мышечных волокон на ногах. Локи прикрывал тылы, его клинки свистели в воздухе, отсекая цепкие пальцы и вскрывая глотки. Время от времени гремели выстрелы.

— Там впереди просвет, ускоряемся! — скомандовал я.

И мы рванули вперед, оставляя за собой лишь размытые силуэты и сбивая с ног оказавшихся на пути противников. Но скорость — палка о двух концах. Через сотню метров русло причудливо изогнулось, и я влетел в завал из костей и камней, едва не сломал ногу. Локи, не успев затормозить, врезался в меня, и мы оба взвыли от боли.

Мгновение — и нас окружили. Десяток монстров навалились на нас, прижимая к завалу. На удивление, без криков, с тупой, методичной яростью. Один, покрупнее, вцепился Локи в плечо, сбивая того с ног. Раздался неприятный звук рвущейся плоти, и Локи с матерным воплем вогнал клинок ему под ребра.

— Подвинься! — рявкнул я, в упор выстрелив твари в лоб.

Черепная коробка лопнула. Я отпихнул ногой еще одного его сородича и рывком поднял напарника на ноги. Кровь текла по его руке.

— Регенерация есть? — быстро спросил я.

— У меня есть гранаты, — сверкнул он зубами. — Вали наверх и доставай зажигалку!

Я ловко взобрался на гребень завала. Локи скользнул следом за мной. Толпа сгущалась.

Припав пониже, мой спутник выхватил из кармана самопальную гранату с крошечным фитилем. Я только успел подумать, что он сгорит за пару секунд, но руки уже поджигали протянутый шнур.

Швырнув гранату в уродцев, мы едва успели сползти по гребню на другую сторону.

Бабах!

Сраный гребень дрогнул — и посыпался, перемешивая нас с песком, костями и булыжниками. Пистолет вывалился из моей руки. Локи взревел, хватаясь за раненое плечо.

А с той стороны нас уже ждали двое.

Они были не похожи на остальных. Гораздо выше, массивнее. Спины горбатые, покрытые чем-то вроде хитиновых пластин. И даже белые глаза на их щетинистых лицах казались осмысленными и зрячими.

Один щелкнул длинными, как бритвы, когтями, второй издал низкий гортанный вой, готовясь к броску.

Мы подхватились из каменно-костяной каши, забывая о боли.

— Я хочу того, что пострашнее, — выпалил Локи, выпуская мечи из обеих рук сразу.

— Это который, интересно? — пробормотал я, сжимая в руке нож. — С бородавками на роже или со шрамом на животе?

— Согласен, — хрипло отозвался он. — Оба хорошенькие. Мой будет левый!

Локи рванул к левому боссу. Клинки скользнули по пластинам, не причиняя серьезного вреда. Горбатый неожиданно ловко уклонился от очередного удара и с ревом щелкнул зубами, переходя из обороны в атаку.

Я сосредоточился на втором. Он не спешил атаковать, изучая меня.

И тут сверху на нас, как бешеный паук, прыгнула еще одна тварь. Я отскочил в сторону, давая ему жестко приземлиться, и жестким ударом ботинка смял уродцу лицо в кровавое месиво. Тот взвыл, забившись на дне русла, а мой горбатый противник, оскалившись, бросился на меня. Я едва увернулся, и его коготь лишь распорол на мне куртку и комбез, выдрав клок ткани.

Сбоку Локи пальнул в своего противника из пистолета, и пуля, отрикошетив, пролетела буквально в паре сантиметров от моего виска.

— Сорян! Это не я — паскуда, это непредсказуемая сучность их физиологии! — крикнул Локи.

Мой нож вонзился монстру в живот, будто в кость.

Ну ничего! Я ускорился, и с размаху с взрывным ударом всадил клинок горбатому в грудь. Защитная пластина с хрустом лопнула. Черная жижа плеснулась у уродца изо рта.

А сверху один за другим принялись прыгать новые десантники.

— Бро! — крикнул вдруг Локи.

Я обернулся. Его босс прижал Локи к стене, хитиновые клешни сжимали предплечья — так, что тот никак не мог ни освободиться, ни трансформировать руки в клинки.

Взрывной удар со всей силы в основание черепа — и я взвыл от боли, но зато и хребет горбатого противно скрипнул. Босс взревел и разжал хватку. Этой секунды Локи хватило. Его руки слились в два огромных, зазубренных клинка, и он с размаху всадил их монстру в бока, под пластины.

Тот рухнул нам под ноги, забившись в агонии.

— Живой? — бросил я, переключаясь с ножа на автомат и отстреливаясь от прыгунов.

— Веселимся! — скривился Локи в подобии улыбки. — Поднажмем? Там, впереди, развилка!

И мы поднажали — до первого разветвления.

Опираясь о стену, мы переводили дух, слушая, как из притока навстречу движется угукающая, ворчащая толпа.

Набрав в грудь побольше воздуха, я снова крикнул:

— Ян! Данилевский!

И в