Элохим - Эл М Коронон

– «Клин клином вышибают», сказал один злой иудейский мудрец.

– Говори яснее.

– Надо против иудеев применять их же мудрость.

– А как?

– Тот иудейский мудрец как-то мне рассказал, что Авраам попросил Бога ради праведных не истреблять нечестивых жителей Содома. Лот, его племянник, жил тогда в Содоме. «Неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты погубишь, и не пощадишьместа сего ради пятидесяти праведников в нем, – начал осторожно Авраам. – Судия всей земли поступит ли неправосудно?». «Нет базара, – ответил ему Господь, – если Я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие». А Авраам осмелился: «Может быть, до пятидесяти праведников недостанет пяти, неужели за недостатком пяти Ты истребишь весь город?». «Не истреблю, если найду там сорок пять праведников», – пообещал Бог. Но Авраам продолжал доканывать Бога вопросами. И знаешь как?

– Как?

– По-иудейски. Осторожно, шаг за шагом. «Может быть, найдется там сорок?», нагло спросил Авраам, и, получив положительный ответ, оборзел, и пристал с вопросами о тридцати, двадцати и дошел до десяти человек. И отстал лишь тогда, когда Бог сказал: «Не истреблю и ради десяти». Но если бы Авраам дошел до одного человека и тогда Бог сказал бы, что и ради одного пощадил бы Содом.

– Все это занятно, но не могу сообразить, чем это может мне помочь?

– Как мне объяснял тот злой мудрец, в этой истории заключена двойная мудрость с зеркально противоположным смыслом. Одна на виду: если из десяти один праведник, а остальные нечестивцы, то ради одного праведника Бог может пощадить всех. Но другая не столь очевидна, скрыта глубоко: если из десяти только один преступник, и тебе надо его наказать, но не знаешь, кто из них, то убей всех. Преступник точно будет наказан!

Глаза царя дико загорелись.

– Я загоню всю их знать в Храм и сожгу там всех живьем!

– Нет базара, Родо. Но Храм каменный. Не легко будет поджечь. И потом не стоит, Храм ведь памятник тебе. Такое дело нельзя делать необдуманно. Надо продумать хорошенько все до последней мелочи.

Но царь словно его не слышал и распалялся больше.

– Я отомщу им! Гадинам! Гнидам! Вонючкам! Всем! Вые*у всех! Всех до единого!

– Успокойся, Родо.

– Я спокоен. Я им отомщу. Вот увидишь! По-своему, по-идумейски. Они запомнят меня навсегда.

– Это как по-идумейски?

– Они ненавидят меня. Так!? Обрадуются, когда я умру. Так!? Но х*й они у меня получат! Не дам им такого счастья. Я заставлю их жен, матерей, сестер и дочерей лить слезы в тот день, когда я умру!

– Как?

– Я прикажу загнать на ипподром по одному человеку из каждой знатной иудейской семьи и казнить их в день моей смерти!

Сарамалла удивился.

– Да, и в самом деле, месть по-идумейски! По крайней мере, точно не по-иудейски.

Царь лихорадочно ухватил Сарамаллу за рукава.

– Сарамалла, ты должен мне обещать. Сыновьям я не доверяю. А Соломея слишком стара. Она одна не справится. Тут понадобится твердость и непреклонность мужского духа. Обещай, что проследишь, чтобы в точности выполнили мой приказ. В тот день, когда я умру, пусть галлы перебьют тех, кого я запру на ипподроме. Всех до одного!

– Родо, на мой счет не сомневайся.

– Никогда в тебе не сомневался. Ты настоящий друг, Сарамалла.

Царь внезапно засуетился, схватил колокольчик и вызвал раба Симона.

– Надо срочно послать за Ахиабусом. Надо уже сейчас составить полный список всей ихней знати. Ты прав. Такое дело надо продумать до мелочей.

Сарамалла не возражал и следил с некоторым интересом за суетливым оживлением царя. Глаза его болезненно горели. По ним было видно, как у него внутри лихорадочно билась мысль. Он словно уже составлял в уме черный список, стараясь никого не забыть. И как только появился Ахиабус, царь тут же приказал ему:

– Сегодня же составь мне полный список всей е*аной иудейской знати. И не забудь включить в него Элохима.

– Лучше Элохима не включать, – возразил Сарамалла.

– Это еще почему?

– Боюсь, что его придется убрать пораньше, – ответил Сарамалла.

– Тем хуже для него. Кстати, тебе удалось переговорить с этим му*аком Маттафием насчет дочки Элохима?

– Нет, не удалось. Но теперь уже и не надо.

– Да!? – удивился царь.

– Коген Гадол сильно обоср*лся. Позавчера ночью во сне он сношался с женой. И испачкал постельное белье.

– Не может быть!? Прямо испачкал!? Ха-ха-ха!!! – царь зашелся в приступе хохота. – А как узнали? Какой хер его выдал?

– Никто не выдавал, сам признался.

– В самом деле му*ак! Ну и что, что слил. Слил, так слил. Но на х*я трубить на весь мир. Идиот!

– Честность, Родо, честность! Иудейская честность. Более изощренной хитрости, чем иудейская честность, никто еще не изобрел. Наверняка усек, что ему не удастся скрыть пятна от зорких взоров левитов.

– А теперь ясно. Видать му*ак слил целое ведро!

– Наделал лужу! Оттого и самоотстранился от должности. На Йом Кипур. Коген Гадолом назначен Иосиф, его родня.

– И без моего согласия!? А!? Ахо!? – обратился царь гневно к двоюродному брату.

– Ваше Величество, это всего лишь на один день, – ответил Ахиабус.

– Хоть на полдня! Никто, кроме меня, не вправе назначать Коген Гадола!

– Ваше Величество, он не назначен Коген Гадолом, а Маттафий лишь уступил ему место на Йом Кипур.

– Кстати, за этого Иосифа Маттафий и хочет выдать дочь Элохима, – сказал Сарамалла, вернув разговор в нужное ему русло.

– Что!?

Глаза царя полезли на лоб.

– Вот почему для меня было бессмысленно встречаться с ним.

– Ахо, сию же минуту бери людей, иди в Храм и приведи девицу ко мне во Дворец.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

– Очень опрометчиво, Ваше Величество! – попытался Сарамалла образумить царя. – Не к месту и не ко времени. Поднимется большой шум. Нежелательно перед Йом Кипуром.

– Мне по х*ю. Я хочу ее здесь, сегодня!

– Ваше Величество, Храм, все его окрестности в эти дни полны людьми. Думаю, вряд ли удастся ее насильно вывести из Храма среди бела дня. А если она поднимет вой? Станет биться, царапаться, звать людей на помощь? Как все это воспримет толпа. Неизвестно.

– Мне плевать, как воспримет. Лишь бы доставить ее сюда.

– В том-то и дело, что ее так не доставишь сюда. Если не послать за ней всех галлов, ее не проведешь сквозь многотысячную толпу.

– Этого еще не хватало!

– Но того же результата можно добиться иным путем. Похитить ее спокойно, тихо, под покровом ночи. И никто не узнает, куда она исчезла.

– Ваше Величество, – осторожно предложил Ахиабус, – мы могли бы подкупить стражу в Храме.