Паргелион - Аня Тормент

Лиза поглядела на зеленоватые камни с тонкими фосфоресцирующими прожилками.

— Удивительно.

Гесса надела перчатку и подняла один из камешков.

— Камни… в них тоже скрыта тайна. Запечатанная сила, стихийная мощь, которая может однажды проявиться. А эти камни особенные, ведь они пропитаны силой, раньше не существовавшей на земле.

— И через камень можно зачерпнуть её?

— Ты отлично всё понимаешь. Если умеешь взаимодействовать с малым элементом чего-либо и встроить его в себя, то через этот элемент сможешь подтянуть к себе и большую часть того же самого. Понятно?

— Примерно.

— Ну вот и отлично. А теперь собери несколько камешков. Только надень перчатки, пока что не стоит трогать их голыми руками. И вот те белые наросты. Достань нож, надеюсь, он у тебя с собой. Но не затягивай, нам пора возвращаться обратно.

* * *

Лиза заснула только под утро, обдумывая произошедшее. Что делала с собой Гесса и для чего? Отвечать на такие вопросы она отказалась — не напрямую, конечно. Всю обратную дорогу из шахты в Кайро Лиза пыталась вытянуть у наставницы хоть слово правды о происходящем, но та лишь уходила от ответа, причём так виртуозно, что Лиза уже забывала, о чём именно она спрашивала. В контексте их разговоров с Айвисом выходило, что Гесса задумала сделать что-то в обход магика.

Вдобавок то, что происходило с самой Гессой, настораживало. Давняя преданность и привязанность призывали Лизу поверить наставнице, но всё же здравый смысл подсказывал, что мутация, которую она проводит сама с собой, может закончиться плачевно. Но разве Гесса не всегда знает, что делает?

Мысли и суждения, которые иногда прямо противоречили друг другу, вылились во внутренний конфликт, достигший апогея к утру, когда она наконец забылась сном. Так или иначе, Лиза решила на следующий день непременно найти Тео и узнать у него, смог ли он разобрать добытый материал и просмотреть чипы с помощью украденного ридера.

Проснулась она ближе к обеду, разбуженная стуком в дверь. Искать Тео не пришлось, потому что он появился сам в компании двух других химер — Алиса, который скромно пристроился позади, и хмурой Дары. Лиза села в постели и недовольно уставилась на них.

— С каких пор вам можно вламываться без разрешения?

Тео, который, в отличие от остальных, не испытал при этом гневном замечании ни грамма смущения, прошёл в комнату и уселся за стол.

— Нет времени. Дело срочное, а через полчаса тренировка.

Его голос звучал по-новому, в нем было больше жёсткости, что с удивлением отметила для себя Лиза.

— Проходите, не надо толпиться в дверях, — кивнула она остальным и сползла с кровати, натягивая комби, которое валялось тут же, на полу.

Дара с удивлением отметила эту деталь — вечно такая аккуратная, Лиза не разбрасывает вещи. Значит, дело и правда плохо.

— Хорошо, сначала говори ты, — сказал Тео, выжидающе глядя на неё.

Лиза прошлась по потёртому коврику и уселась на стул напротив него.

— Вчера я проследила за Гессой. Она ходила к башне в восточной части города. Гесса была… как бы это сказать… очень странной. Она регулярно туда ходит. Говорит, ей это нужно, чтобы набрать силу. Меня это беспокоит — зачем, для чего? Почему нужно подвергать себя такой мутации? Тем более что это смертельно опасно. Я очень беспокоюсь за неё.

Тео поднял брови:

— И она не ответила зачем?

— Конечно, нет, — вступил в разговор Алис, — никто из них ни о чем нам не скажет. Так ведь?

Лиза кивнула.

— Ты прочёл данные?

— На чипах ничего интересного — по крайней мере, я пока не знаю, для чего нам могли бы пригодиться такие данные. Там расчёты, записи о результатах экспериментов. Наш парень всего лишь лаборант и просто фиксировал то, что ему говорили. А вот рукописный журнал оказался гораздо интереснее.

Он развернул бумажный лист, и все склонились над наскоро начерченной схемой.

— И что здесь? — уточнила Дара.

— Посмотрите внимательно.

Лиза пригляделась.

Окружность, в ней ещё одна и ещё. Все это соединено целой цепью узлов, которые сходятся в самом центре.

— Не понимаю… это помещения?

— Неужели не видишь? Посмотри, это же Кайро. Вот четыре входа, по одному с каждой стороны света. Вот три зоны, вот сектора! Все здесь. Это — главный зал, в самом центре. А тут — Рай, оранжереи, лаборатория. А мы сейчас здесь, — отметил он крестиком местоположение комнаты Лизы. — Лекционные залы — вот тут.

— И что с того? — нахмурилась Лиза.

Тео торжествующе посмотрел на неё.

— Я думаю, Кайро — это и есть Паргелион.

— Ну да, он так и называется.

— Нет, сама установка — это и есть Кайро. Весь центр. А сердце её, запускающий механизм — в главном зале. Мы сидим на огромной воронке, господа. Просто спящей.

— То есть…

— Вы никогда не думали, зачем там эти странные солнечные часы? И что за конструкция над ними, под потолком?

Дара только кивнула, и по её лицу пробежал проблеск догадки.

— Но откуда тебе знать точно?

— Всё в записях, говорю же. В основном там описание его рутинной работы, и почерк надо расшифровывать, но в середине начинается то самое — что происходило здесь. Но я не успел прочесть всё.

В комнате повисло молчание.

— Ты нашёл хоть какое-то упоминание о том, как работает сам портал?

— Нет, но можно попробовать поискать.

— А сейчас журнал у тебя с собой? — уточнила Лиза.

— Нет, в моей комнате.

— Дай его мне, я хочу посмотреть, что там есть.

Тео смерил подругу долгим взглядом. И от этого Лизе почему-то стало неприятно и тоскливо.

— Ладно, — наконец кивнул художник, — забирай. Только не спеши делиться этой информацией ни с кем. Понимаешь? Ни с кем. Пока мы не поймём, что нам с этим делать. Особенно с Гессой, — добавил он многозначительно.

Лиза кивнула и отвела взгляд.

— Я должна рассказать вам кое-что, — вдруг выпалила Дара.

Друзья вопросительно посмотрели на неё, ожидая продолжения. Девочка сделала паузу, как будто собиралась с силами, и тихо начала:

— Вы говорили, что не стоит вспоминать прошлое. Что теперь есть только Кайро, и это единственное, что есть, это настоящее. Я и сама хотела бы забыть о своём прошлом. Но сейчас понимаю, что оно имеет отношение к Кайро.

— Продолжай, — кивнул Тео.

И Дара говорила. Сначала сбивчиво, подыскивая слова, которые хорошо бы описали кого-то другого. Но чем больше она рассказывала о матери, о брате, о деревне, об истории, как её младенцем нашли в лесу, о том, как они ходила в мёртвый город, о Ситху,