Надежда для пришельца - Эмори Мур

— Поэтому вы вымираете? — тихо спросила Люба.

— Поэтому в том числе. Но главное — страх. Наши женщины боятся рожать в мир, где Кровавые могут вернуться в любой момент.

— А сейчас? — Надя сжала кулаки. — Что им нужно сейчас?

Айко посмотрел ей в глаза.

— Мы не знаем. Но корабль приближается. Через дюжину циклов они будут здесь.

— И что вы будете делать?

— Сражаться, — жёстко сказал Риан. — У нас нет выбора.

— Но вы же мирные! — воскликнула Вера. — Как вы будете сражаться?

— Мы умеем, — ответил Веир, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Эмоции могут быть оружием. Мы просто долго не использовали их так.

Надя смотрела на Айко.

— Ты пойдёшь?

— Да.

— И можешь погибнуть?

Он молчал.

— Айко.

— Я не хочу тебе врать, — сказал он тихо. — Да. Я могу погибнуть. Но если я не пойду, погибнут все. Ты. Твои подруги. Наши дети, которых ещё нет.

Надя почувствовала, как внутри закипает злость. Та самая, которую она так долго прятала.

— Нет, — сказала она.

— Что?

— Я сказала — нет. Ты не пойдёшь туда один.

— Надя...

— Мы пойдём вместе.

Айко уставился на неё.

— Ты не понимаешь. Вы — землянки. Вы беззащитны против Кровавых. Они высосут ваши эмоции за секунду.

— Тогда научи нас защищаться.

Тишина повисла в зале.

Риан и Веир переглянулись. Вера подалась вперёд, глаза её горели.

— Надя права, — сказала она. — Мы не собираемся сидеть здесь и ждать, пока вас убьют. Мы — часть этого мира теперь. Мы будем драться.

Люба молча кивнула, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

Айко смотрел на Надю долго, очень долго.

— Ты правда хочешь этого? — спросил он.

— Я хочу быть с тобой, — ответила она. — Вместе. Что бы ни случилось.

Он протянул руку и коснулся её щеки. На этот раз — с чувством, с эмоцией, с чем-то таким огромным, что у Нади перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Ты знаешь?

— Знаю, — прошептала она. — Я тоже.

Они смотрели друг на друга, забыв обо всём.

А где-то в небе чёрная точка становилась всё ближе.

Глава 11. Уроки страсти

После того как Айко сказал те три слова, мир для Нади словно перевернулся.

Она любила. И была любима. Впервые в жизни — по-настоящему, без оглядки, без страха, что завтра всё рухнет.

Но завтра могло рухнуть буквально.

Корабль Кровавых висел на орбите. Они не нападали — пока. Айко сказал, что они выжидают, изучают, накапливают силы. Ауриши готовились к обороне.

И в этой предгрозовой тишине Айко пришёл к Наде с предложением.

— Я научу тебя, — сказал он, сидя рядом на её ложе. — Управлять эмоциями. Чувствовать их не только внутри, но и направлять наружу.

— Как? — спросила Надя.

Он помедлил.

— Есть много способов. Медитация, концентрация, работа с телом. Но самый быстрый и эффективный... — Он посмотрел ей в глаза. — Через близость.

— Секс?

— Да. В момент наивысшего возбуждения эмоции достигают пика. Если научиться контролировать этот пик, можно направлять энергию. Как оружие. Как щит.

Надя почувствовала, как по телу разливается тепло.

— Ты хочешь... заняться со мной любовью, чтобы научить меня драться?

— Я хочу заняться с тобой любовью, потому что хочу тебя, — поправил Айко. — А заодно — научить. Но только если ты согласна.

Она смотрела на него — розового, красивого, родного — и понимала, что согласна на всё.

— Учи, — сказала она.

Айко улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени, и протянул руку.

— Тогда пойдём. Здесь нам будут мешать.

Он провёл её через живые коридоры в другую часть храма — туда, где Надя ещё не была. Они остановились перед стеной, которая расступилась, открывая небольшую круглую комнату.

В центре было ложе — огромное, мягкое, устланное чем-то, напоминающим лепестки. Стены мерцали тёплым розоватым светом, а с потолка свисали светящиеся лианы, создавая интимный полумрак.

— Это моя комната, — сказал Айко. — Здесь я жил до того, как вы появились. Здесь я буду учить тебя.

Надя огляделась.

— Красиво.

— Ты красивее.

Он подошёл к ней, взял за руки, заглянул в глаза.

— Первое правило, — сказал он тихо. — Доверяй своим чувствам. Не думай, не анализируй, не пытайся контролировать. Просто чувствуй.

— А как же контроль?

— Контроль придёт потом. Сначала нужно понять, что ты вообще чувствуешь. Разрешить себе это.

Он коснулся её щеки.

— Разреши себе, Надя.

Она закрыла глаза.

И разрешила.

Всё, что копилось внутри годами — страх, боль, одиночество, злость — всё это смешалось с новым, недавним — нежностью, страстью, желанием быть с ним. Это было похоже на шторм. На ураган. На извержение вулкана.

— Хорошо, — услышала она его голос. — А теперь открой глаза и смотри.

Надя открыла.

Айко стоял перед ней, и его кожа светилась. Не просто розовым — она переливалась, пульсировала, от неё исходило тепло, которое чувствовалось даже на расстоянии.

— Это твои эмоции, — сказал он. — Ты сейчас излучаешь их так сильно, что я вижу. Вижу каждый оттенок. Каждую вспышку.

— Это плохо?

— Это прекрасно. Ты живая. Ты настоящая. А теперь — коснись меня.

Она протянула руку и положила ладонь ему на грудь.

В тот же миг её накрыло.

Она чувствовала его эмоции так же ясно, как свои. Его любовь к ней — огромную, всепоглощающую. Его страх за неё — острый, как нож. Его желание — горячее, пульсирующее, почти болезненное.

— Айко...

— Я здесь. Я всегда здесь.

Он потянул её к ложу.

Они раздевали друг друга медленно, смакуя каждое движение. Надя сбросила перламутровую ткань, оставшись обнажённой. Айко провёл рукой по груди — и его одежда стекла вниз, открывая розовое тело.

Он был уже твёрд. Член стоял, прижавшись к животу, влажный от предсемени, пульсирующий в такт дыханию.

— Ты хочешь меня, — улыбнулась Надя.

— Всегда.

Она опустилась на колени.

— Тогда позволь мне...

Айко замер, когда