Мастер - Дмитрий Шидловский

В отдалении послышался хруст сломанной ветки. Потом еще. Петр напрягся. Кто-то шел сюда. Через несколько минут на поляну осторожно выбрался старшина; один автомат он нес в руках, держа на изготовку, а второй болтался за спиной. За ним, придерживая левой рукой шашку, следовал Басов, причем за его спиной у него тоже болтался теперь автомат. Следующим шел какой-то связанный человек, которого подталкивал стволом автомата Дубовицкий. Замыкал шествие как-то неестественно держащий левую руку капитан.

Петр поднялся им навстречу:

— Как вы?

— Нормально, — отозвался Басов.

— А где Васильев и Перелыгин? — спросил Петр.

— Убиты.

— Готовиться к выходу, — прозвучала короткая команда капитана, стоявшего рядом с пленником. — Назаров, ко мне.

Петр неохотно подошел.

— Спроси его, — произнес капитан, — он ли Андрей Курбский.

Не дожидаясь перевода, пленный произнес на старорусском диалекте, обращаясь к капитану:

— Я князь Андрей Курбский, а ты кто, пес Иванов? — глаза пленника яростно блеснули в лунном свете.

— Я капитан российской армии Виктор Белых, — довольно хмыкнул тот. — А ты предатель, и получишь свое — за измену.

— Бесово оружие, — яростно произнес Курбский, — но да не спасет оно тебя. Всех, дьяволу служащих, настигнет Божья кара.

— А тебя царская, — отрубил капитан, отвернулся от пленника и скомандовал: — Выходим через полчаса. Первым иду я, потом Басов, Дубовицкий ведет пленного, потом Назаров, замыкающий старшина Харченко. Назаров, возьми автомат и боекомплект у старшины. Пользоваться сможешь?

— Смогу, — угрюмо отозвался Петр. В последний раз он держал автомат еще на школьных занятиях по НВП[4], но как зарядить и взвести, помнил.

— Все, за дело, — приказал капитан.

Весь день они шли форсированным маршем. Продукты из рюкзаков погибших сержантов были распределены между оставшимися. Остальное быстро закопали в неглубокой ямке под одним из кустов.

Капитан дал лишь несколько десятиминутных привалов и один получасовой для приема пищи. Груз оружия и боеприпасов давил Петру на плечи, а еще не полностью отдохнувшие от марш-броска к Каунасу ноги гудели вовсю. Следуя за Дубовицким, ударами приклада подгонявшим Курбского, Петр не уставал поражаться, с каким достоинством ведет себя князь, несмотря на боль от ударов, которыми его награждал сержант, и отчаянность положения. После вечернего привала, когда они поднялись для перехода к месту ночевки, Петр уже точно знал, как поступит сегодня ночью.

* * *

Ложась, Дубовицкий связал пленника по рукам и ногам и расположился рядом.

На первые три часа капитан выслал в охранение старшину. Ровно через полтора часа Петр по-пластунски подполз к связанному Курбскому и тихо потряс за плечо. Реакции не последовало. Петр повторил попытку и почувствовал, что князь зашевелился.

— Князь, а князь, — одними губами позвал он.

— Что тебе? — так же тихо отозвался Курбский.

— Поклянись, что если развяжу тебя, не убьешь никого, а тихо домой пойдешь.

Курбский напрягся:

— Клянусь.

Петр перерезал своим десантным ножом путы. В этот момент Дубовицкий зашевелился — Курбский мгновенно выхватил нож из поясных ножен сержанта и полоснул того по горлу. Спецназовец коротко захрипел и смолк.

— Князь! — отчаянно шепнул Петр.

— Будь спокоен, толмач, — быстро ответил Курбский, обтирая окровавленное оружие об одежду убитого и пряча за голенище сапога. — То мой грех. Тревогу он мог поднять.

— Туда не ходи, — махнул Петр рукой в направлении, в котором ушел старшина, — там страж.

— Хорошо, — откликнулся Курбский. — Как звать тебя, толмач?

— Петр.

— Пошли со мной, Петр. Озолочу.

— Не могу. Семья.

— Ну, как знаешь… — князь покосился на автомат.

— Не бери, — решительно возразил Петр. — Нельзя, беда будет. То наша забота. Более тебя не побеспокоят. Прощай.

Курбский вздохнул и змейкой скользнул в кусты. Петр медленно вернулся на место.