Двигатель бесконечности - Нил Эшер

– А ты бы принес гениальность в жертву морали? – Я не сразу понял, что вопрос задала Рисс, которая продолжила: – Мы продукт нашего времени и неповинны в своих функциях.

– Да иди ты! – перебила Сепия. – Нельзя винить прошлое в своих поступках, тем более нельзя винить прошлое, когда знаешь, что поступки эти неправильны. Совершил хотя бы одно убийство – значит, вышел за рамки дозволенного и должен расплатиться единственным, что имеет такую же цену, – собственной жизнью.

Может, эти двое сейчас являли собой аспекты моего сознания? Я понимал, что ключевой фразой Сепии было «когда знаешь, что поступки эти неправильны», потому что чувствовал – Государство приняло верное решение, простив оставшуюся часть Пенни Рояла после удаления Восьмерки. Но сейчас? Черный ИИ вновь включил в себя убийцу и был виноват дальше некуда. Стопроцентно.

Я потянулся через шип, и установленную мною связь с готовностью приняли. Игрок в русскую рулетку перестал крутить барабан и щелкнул курком, будто даже желая умереть. Теперь я видел Пенни Рояла во всей его полноте: видел термоядерные генераторы вроде того, что был на его планетоиде, поставлявшие энергию, которая поддерживала эту бесконечную пещеру в У-пространстве передо мной. Я потянулся, коснулся их, понял, каким образом мог перехватить управление, отключить генераторы, ликвидировать их. Я мог завершить всё и покончить со всем. Пуля лежала под взведенным курком. Мне достаточно было только шевельнуть пальцем…

Смятение охватило меня. Я обладал властью убить Пенни Рояла – и это оказалось слишком. Заглянув в эту пещеру, в эту беспредельность, я понял, что любые сравнения тут будут чересчур прозаичны. Цунами не может постоять у причала, ожидая приговора зевак. Нельзя назвать плохую экологию «убийцей». Нельзя осудить тигра и казнить его на плахе. Пока я хватался за аналогии, последняя из них заставила всплыть из подсознания слова:

«Чей бессмертный взор, любя, создал страшного тебя?»^[4]

– Ты хочешь, чтобы я простил тебя или стал твоим палачом, – выдавил я из пересохшего горла. – В моей смерти ты невиновен, как и в гибели моих товарищей здесь, на этой планете. В том виде, в котором ты существовал на Масаде, без своего восьмого состояния, тебя тоже можно бы было простить. Но ты снова вернул его. – Я умолк, и секунда тишины растянулась вечностью. Как же чертовски несправедливо было повесить всё это на меня… – Хотя даже такой поступок можно увидеть в ином свете. В ком из нас не сидит скрытый убийца?

Я снова замолчал, осознавая, что всё еще не принял решения, и увидел, что опять находился на гладком стекле, а передо мной застыл ИИ. Теперь я понял, что от меня требуется, что я должен предпринять. Нужен был символический акт.

– Я не могу простить тебя сейчас, потому что ты сделал меня суммой своих жертв, и я чувствую их ненависть, их гнев, их жажду мести. Ты убил тысячи, и многие из них умерли в невообразимых мучениях и страхе. Но я не стану твоим палачом. Не выберу ни один из предложенных тобой вариантов. – Я повернулся к Сепии и Рисс. – Возвращайтесь к краю.

– Почему? – хором спросили они.

Я ткнул пальцем вниз, под ноги:

– Потому что не стоит оставаться здесь, когда этот телепорт активируется, что произойдет очень скоро.

Сепия развернулась и заковыляла прочь, поддерживая сломанную руку, чувствуя через нашу связь, что дело серьезное; Рисс метнулась за ней. В этот момент я, потянувшись сквозь Пенни Рояла, отключил машины, поддерживавшие ИИ в У-пространстве. Затем повернул шип острием вниз и вонзил его в мениск телепорта, на котором стоял, почувствовав, как бесплотные останки мертвецов рассеиваются с глубоким вздохом удовлетворения.

А потом повернулся и побежал.