Оператор - Максим Искатель

Вера уже перебирала пластины.

— Тут есть ещё шифр объекта. Нулевой контур. Сектор хранения. Координаты обрезаны.

Лиза скривилась.

— Сектор хранения? Это они так людей называют?

— У корпуса на всё свои слова, — сказал Борисыч. — За ними обычно какая-нибудь дрянь и стоит. Камера, база, изолятор. Что угодно.

Я смотрел на короткую строку и вспоминал отца.

Запах масла от куртки. Ключ в кармане. Тяжёлые ладони. Вечно уставшие глаза. Я всю жизнь думал, что его просто сожрала работа.

Выходило, не только работа.

— Почему нам ничего не сказали? — спросила Лиза тихо.

— Потому что вы были детьми, — сказал я. — И потому что мёртвого проще убрать в папку, чем объяснять, почему живого никто не вернул.

Голос внутри отозвался сухо:

Сигнал ядра усиливается.

Время скрытого перемещения сокращается.

— Насколько? — спросил я.

До устойчивого захвата — шестьдесят семь минут.

— Час, — сказал я.

Вера сразу вскинула глаза.

— То есть?

— То есть ещё немного, и нас начнут видеть точнее.

Борисыч выпрямился.

— Тогда в подвал нельзя.

— Почему?

— Потому что ты притащишь туда хвост. Если ведут по сигналу, рано или поздно приведёшь их прямо к укрытию.

— Есть вариант лучше?

— Есть. Старая речная станция. Там теплоузел и мёртвая клетка. Много старого металла, сильный фон. Сигнал можно размазать.

— Далеко? — спросила Вера.

— По воде минут двадцать. Потом немного пешком.

Гера вздохнул.

— Хорошо идёт ночь. Сначала доки, теперь речная станция. Осталось только в крематорий заехать для полноты маршрута.

— Веди лодку, — сказал я.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Я снова опустил взгляд на пластину.

Основание выбора: родственная привязка к первому носителю.

Вот это и было самое мерзкое.

Не случай. Не ошибка. Не неудача.

Они шли к нашей семье давно.

Сначала через отца.

Потом через меня.

Лиза посмотрела на меня, но промолчала. И за это я был ей благодарен.

Через двадцать минут лодка ткнулась в камень у старой станции. Место было дохлое. Ржавая галерея, чёрные окна, трубы вдоль стены, вода под ними густая и тёмная, как мазут. Пахло сыростью, металлом и чем-то гнилым.

Мы быстро поднялись по разбитым ступеням.

Борисыч шёл уверенно.

— Бывал тут? — спросил я.

— Зимовал, — ответил он.

— Один?

— Тогда да. Сейчас компания веселее.

— Не уверен.

Внутри станции было темно. Фонари не включали. Шли за Борисычем через старый насосный зал, потом по коридору с провалившимся полом, потом вниз по узкой лестнице. На последнем пролёте он остановился, поднял руку и шёпотом сказал:

— Тут.

Комната оказалась маленькой. Стены обшиты листовым металлом. В полу шли старые силовые шины. У стены торчал глухой распределительный шкаф.

Я сразу почувствовал, как давление в голове спало.

— Работает, — сказал я.

— Я же говорил, — отозвался Борисыч.

Вера закрыла дверь и прислонилась к косяку.

— Сколько у нас времени?

— Часа полтора. Может чуть меньше.

— Хватит, — сказал я.

Мы вывалили всё на старый стол: ядро, пластины, схему, карту доков. Лиза поставила фонарь у стены и прикрыла его тряпкой. Гера сел на пол, достал сухарь и мрачно сказал:

— Я лучше пожую. Так новости усваиваются легче.

Я не ответил.

Сел перед ядром, положил ладони на металл.

— Давай глубже.

Подтверждаю.

Доступ к закрытому сегменту возможен.

Требуется подтверждение родственной линии.

— Подтверждай.

На этот раз не было удара, не было боли. Просто всё вокруг как будто ушло на шаг дальше. Я видел уже не комнату, а слои системы. Старые кольца памяти. Узлы доступа. Архивные ячейки. Имена.

Потом передо мной всплыла карточка.

Крайнов Сергей Михайлович.

Статус: носитель первого контура.

Состояние: активен.

Местоположение: сектор Н-0.

Я открыл глаза.

— Он жив.

Лиза шагнула ко мне так быстро, что чуть не задела стол.

— Ты уверен?

— Да.

Она села на край стола и вцепилась пальцами в колени.

Борисыч подошёл ближе.

— Координаты есть?

— Пока только метка. Н-0.

Вера перебирала пластины всё быстрее.

— Это может быть нулевой контур. Или нулевой пояс. Или старая ветка вне города.

— Есть ещё что-то, — сказал я.

Я снова коснулся ядра.

На этот раз система шла тяжелее. Будто где-то дальше стояла серьёзная защита. Но понемногу она всё равно сдавалась.

Перед глазами вспыхнул фрагмент отчёта.

Носитель первого контура стабилен.

Прямой контакт запрещён.

Использовать потомков для мягкого сопряжения.

Я прочитал это один раз.

Потом второй.

Потом медленно откинулся назад.

— Вот же твари.

— Что там? — спросила Лиза.

Я посмотрел на неё.

— Меня вели к нему с самого начала.

— Не поняла.

— Им нужен был не просто новый носитель. Им нужен был родной. По крови. Чтобы подойти к первому контуру без срыва. Я для них не человек. Я ключ.

Тишина в комнате стала тяжёлой.

Вера первой заговорила:

— Значит, проект не умер. Они всё это время держали старый контур на твоём отце и ждали, когда появится подходящая связка.

— Похоже на то.

Гера перестал жевать.

— Мерзость какая.

Борисыч кивнул.

— Теперь понятно, зачем Коршунову нужен был управляемый оператор. Без первого контура он старые узлы не откроет.

Я продолжал листать.

Вдруг всплыл ещё один файл. Новый. Совсем свежий.

Подготовка к перевозке.

Носитель Артём Крайнов.

Маршрут: после стабилизации перевести на объект Н-0.

Ответственный: Антон Коршунов.

Я усмехнулся.

Без радости.

— Они уже и маршрут мне нарисовали.

— Что там? — спросила Лиза.

— Коршунов собирался отвезти меня к отцу. Как груз.

— Сволочь, — сказала она.

— Да.

Вера вытащила ещё одну пластину и вдруг замерла.

— Подождите. Тут список переходных точек.

— Где?

Она положила пластину на стол.

Там шёл короткий перечень старых служебных адресов. Три были закрыты. Один — активен.

Промежуточный узел. Верхняя насосная. Сектор Красный Берег.

Борисыч тихо выругался.

— Я знаю это место.

— Что там? — спросил я.

— Старый сервисный шлюз. Один из входов в нулевой пояс. Давно считался мёртвым.

— Значит, туда меня и хотели тащить.

— Да.

— Далеко?

— По земле часа два. По воде быстрее, потом через промзону.

Лиза посмотрела на меня.

— И что? Мы туда пойдём?

Я не ответил сразу.

Потому что вопрос был не в том, идти или нет.

Вопрос был в том, дойдём ли.

Сидеть на месте — значит дождаться, пока нас возьмут.

Идти вслепую — можно лечь ещё по дороге.

Голос внутри прервал мысли:

Внешний контакт.

Движение у станции.

Три источника. Вооружены.

Мы все подняли головы одновременно.

Вера уже была у двери.

— Сколько?

— Трое. Может, за ними ещё хвост.

Борисыч сразу погасил фонарь ладонью.

— Быстро нашли. Значит,