Оператор - Максим Искатель

— Пап, — сказал я.

Он не шевельнулся.

Голос внутри отозвался резко.

Носитель первого контура нестабилен.

Резкое отключение приведёт к смерти.

— Прекрасно.

Лиза уже была рядом.

— Он нас слышит?

— Не знаю.

— Что делать?

Я смотрел на крепления и понимал одно: если сейчас просто рвануть провода, мы его убьём сами.

Сверху, за стеклом кабинета, вспыхнул свет. Дверь ударилась о стену.

Вышел Коршунов.

Высокий. Сухой. В сером кителе. Лицо каменное. Пистолет в руке. За ним двое бойцов.

Он увидел меня и остановился. Ни удивления. Ни паники. Будто ждал этого момента много лет.

— Здравствуй, Артём Крайнов, — сказал он.

Я выпрямился.

— Это ты зря.

— Наоборот. Всё идёт по плану.

— Твой план сдох.

— Нет. Ты пришёл. Ядро при тебе. Первый носитель на месте. Этого мне достаточно.

— Ты держал моего отца как скотину.

— Я держал опору системы.

Лиза выстрелила первой. Пуля ударила в стекло кабинета. Толстое. Не взяло. Коршунов даже не моргнул.

— Девушка, прошу без нервов, — сказал он.

— Иди к чёрту, — ответила она.

Он кивнул одному из своих. Тот нажал что-то на панели у двери.

Пол под платформой дрогнул.

Голос внутри сразу поднял тревогу.

Внимание.

Запущен принудительный перенос.

До замыкания — одиннадцать минут.

Я рванулся к боковому пульту. На экране пошла новая шкала. Красная. Быстрая.

— Он ускорил процесс, — сказал я.

— Может остановить? — спросила Лиза.

— Сейчас посмотрю.

В этот момент с верхнего балкона ударили ещё двое серых. Значит, там был резерв. Вера срезала одного. Второй ушёл за колонну и начал работать вниз. Гера где-то справа орал, что ему опять досталась худшая сторона жизни. Борисыч коротко отвечал огнём.

Коршунов стоял за стеклом и смотрел на меня.

— Ты всё равно подключишься, — сказал он. — По крови, по профилю, по линии. Это твоё место.

Я поднял на него глаза.

— Моё место сейчас у твоего горла.

Он впервые слегка улыбнулся.

— Попробуй.

Я ударил рукоятью по нижней консоли. Экран мигнул, но не умер. Слишком много защиты.

Нужен прямой операторский ввод, сказал голос внутри.

— Это как?

Через центральный контур.

Ваше подключение стабилизирует или сорвёт процесс.

— Понятно.

Лиза сразу поняла по моему лицу.

— Нет.

— Другого пути нет.

— Найдём.

— Нет времени.

— Тёма.

— Слушай. Если я не войду в контур, он дожмёт его сам. Тогда папы у нас не будет. Будет пустой ящик с проводами.

Она тяжело дышала. Глаза злые. Влажные. Руки в крови техника.

— И что будет с тобой?

— Не знаю.

— Прекрасный план.

— Да.

Борисыч крикнул от стойки:

— Долго ещё? Нас тут режут!

— Минуту! — рявкнул я.

Я снова посмотрел на отца. Его пальцы чуть шевельнулись. Едва заметно. Может, судорога. Может, нет.

— Пап, если слышишь, не подведи.

Потом я взял центральный кабель с пульта и приложил к своему контакту на шее. Кожа сразу вспыхнула болью.

Голос внутри сказал:

Подключение принято.

Режим сопряжения.

Мир качнулся.

Зал ушёл в сторону.

Свет стал красным. Тяжёлым. Как вода.

Я стоял в темноте и видел только линии контура. Они шли от меня к ядру. От ядра к отцу. От отца куда-то вниз. Очень глубоко. Очень далеко. В нулевой контур.

Там, в глубине, кто-то был.

Сначала я увидел только силуэт.

Потом голос.

Старый. Хриплый. Но знакомый до боли.

— Артём.

Я даже дышать забыл.

— Папа?

— Не дёргай цепь. Слушай.

— Где ты?

— Здесь. И там. Долго объяснять. У тебя мало времени.

Линии вокруг дрожали. Я чувствовал, как Коршунов давит в систему снаружи. Как тащит рычаг. Как хочет сомкнуть меня с первым контуром через насилие.

— Что мне делать? — спросил я.

— Не закрывай узел. Открой его вниз.

— Это безумие.

— Да. Потому и сработает.

— Я не держу нулевой контур.

— Держишь. Через меня. Через кровь. Они это поняли давно. Теперь пойми и ты.

Голос становился слабее.

— Если рвану вниз, что будет?

— Узел выберет заново. Уже без них.

— А ты?

Пауза была короткая. Всё равно тяжелее камня.

— Либо выйду. Либо уйду. Другого уже нет.

Я хотел спросить ещё. Не успел.

Снаружи ударило так, что весь красный мир дрогнул. По контуру пошли трещины света.

Голос отца в последний раз сказал:

— Бей в нулевую петлю. И не верь чужим записям про мою смерть.

Потом меня выбросило обратно в зал.

Я вдохнул так резко, будто вынырнул с глубины.

Лиза трясла меня за плечо.

— Тёма! Тёма!

— Я здесь.

— Ты был белый как стена.

— Сейчас лучше.

— Врёшь.

— Да.

Коршунов за стеклом понял, что что-то пошло не по его схеме. Он шагнул к внутренней панели и крикнул:

— Замкнуть контур!

— Поздно, — сказал я.

Я рванул кабель из шеи, метнулся к центральной стойке и увидел под пультом тонкое кольцо старого доступа. Нулевая петля. Та самая.

Рука сама нашла паз. Ключ вошёл до упора.

Подтвердите открытие нулевого контура.

— Подтверждаю.

Лиза заорала:

— Ложись!

Коршунов выстрелил через боковое окно. Пуля прошла рядом с ухом и разбила датчик над отцом. Зал взвыл сиреной.

Я повернул ключ.

И весь Красный Берег встал на дыбы.

Глава 11. Нулевая петля

Сначала ударил свет.

Не сверху. Не из ламп. Из самого пола.

Красные линии по залу вспыхнули так, что я на секунду ослеп. Потом весь Красный Берег загудел одним сплошным воем. Будто под нами проснулся огромный мотор и сразу вспомнил, что его сто лет не смазывали.

Ключ в руке дёрнулся.

Голос внутри заорал впервые по-настоящему громко.

Нулевой контур открыт.

Принудительный перенос сорван.

Всем посторонним покинуть зону стабилизации.

— Слышали? — рявкнул я в сторону стекла. — Проваливайте.

Коршунов за стеклом уже не выглядел спокойным. Лицо всё то же. Глаза другие. Жёстче. Злее.

Он ударил ладонью по внутренней панели.

— Замкнуть верхнюю рамку! Сейчас!

Никто не ответил.

Правый пульт уже дымил. Левый мигал ошибками. На балконе один из серых пытался подняться и тут же рухнул обратно. Его просто стукнуло током от перил.

Вера орала откуда-то справа:

— У них связь легла!

— И хорошо! — крикнул Гера. — Я это люблю!

Не верю.

Пол под платформой дёрнулся ещё раз. Кресло, где сидел отец, задрожало. Контакты у него на висках заискрили. Ремни натянулись. Он выгнулся, как на судороге.

— Лиза! Нож! — заорал я.

Она уже резала верхний ремень. Я поймал второй, дёрнул на себя. Защёлка не шла. Старая, сволочная. Я рванул сильнее. Металл хрустнул.

Отец открыл глаза.

Мутные. Серые. Чужие и свои сразу.

Он