Семь клинков во мраке - Сэм Сайкс

– Нет, – выдохнул он. – Нет, нет.

Он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся к свету, протягивая руку, желая спасти.

– Подожди! Я иду! Я могу все исправить. Я помогу…

Я почти обиделась, что он меня не замечал. До тех пор, пока я не разбила ему Какофонией нос. Он с криком упал, а когда снова поднялся, мой револьвер смотрел ему в лицо.

– Сэл, – прошептал он, – что ты наделала?

Я часто представляла себе, что почувствую, когда убью его. Иногда я думала, что буду смеяться и танцевать на его трупе. Иногда мне казалось, что просто буду широко улыбаться, глядя, как гаснет свет в его глазах. А иногда думала, что буду просто сидеть рядом, уставившись на него остекленевшим взглядом.

Не знаю почему, но теперь мне хотелось плакать.

– Ты же не всерьез, – сказала я. – Спустя столько времени, все эти годы, ты это мне говоришь?

– Я все еще могу сохранить, – он вскочил и похромал в сторону света. – Ему больно, но я могу его спасти. Я принял все меры предосторожности…

Я толкнула его в плечо обратно на землю. Он даже не сопротивлялся. Такой легкий, упал, как маленький ребенок. Я направила револьвер ему в лицо, но он даже не заметил. Его глаза были обращены к порталу, он пронзительно кричал.

– Неужели ты не слышишь? – забормотал он. – Он говорит со мной. Предыдущий был слишком непокорным, слишком злым. Но теперь, теперь все получится.

Его голос дрожал, он едва не плакал.

– Мы спасем Империум.

Где злорадный смех? Где проклятия? Где просьбы, мольбы, сожаление, сопротивление? Хоть что-нибудь? Я не узнавала это растрепанное существо, этот хныкающий голос, отчаянный взгляд заблудившегося во тьме человека.

– Она сама его послала, – сказал он. – Я говорил с ней. Он должен быть идеальным. Никакого обмена на сей раз.

Он потряс головой.

– Это дар, ее любимый сын. Его надо встретить. – Он снова поднялся. – Я должен ему помочь.

Я загородила ему путь. Подняла револьвер. Никак не могла понять, почему дрожит рука, почему перехватывает горло.

– Ты останешься здесь, – прорычала я. – И будешь смотреть мне в глаза, когда я убью тебя.

И он услышал. Он оторвал взгляд от портала и посмотрел мне в глаза. А я в его.

В них не было ничего, кроме пустоты.

Последнее оскорбление. Последний шрам, полученный от него. После стольких лет преследования я была готова убить Вракилайта, Враки Врата, последнее Дарование Империума, создателя Заговора против Короны, человека, отобравшего у меня небо…

А он был слишком безумен, чтобы понять это. Я его ударила.

Даже не знаю, как это вышло. Не почувствовала, что рука дернулась. Просто ощутила напряжение, и Какофония ударил его в лицо. Он отшатнулся, заливаясь кровью. Посмотрел на меня с недоумением, не понимая, что произошло.

Я ударила снова.

На этот раз я почувствовала. Не движение руки, не сокращение мускулов, не тяжесть револьвера. Что-то горячее в глазах. Твердое между зубов. Почувствовала, как что-то проникает в холод внутри меня и извивается.

И я снова ударила.

– Я должен закончить заклинание. – Он отшатнулся, попытался обойти меня. – Должен закончить. Я…

Я ударила. Хрустнула кость. Он упал на колено, попытался встать.

– Столько сил потрачено, столько времени. Она сама сказала мне, что я должен сделать…

Я ударила его, брызнула кровь. Он стонал сквозь выбитые зубы.

– Пожалуйста, пожалуйста. Это единственный способ. Я должен сделать это для нее. Она доверилась мне…

Я продолжала бить его.

Пока не онемела рука. Пока кровь не покинула мое тело. Пока не осталось ничего, кроме как поднять револьвер к тому, во что превратилось его лицо. Он посмотрел на меня. И даже тогда, с пустыми глазами, Враки прошептал:

– Нет.

Я посмотрела на портал. Черные борозды чертили карты, как трещины на стеклянной поверхности. Свет пульсировал насыщенно-багровым. Ослабевшая песня умирала, пока не обернулась последним жалким стоном.

– Сэл, – выдохнул он, – ты все разрушила. Я не могу… не могу его уже спасти. – Он сглотнул кровь, протянул дрожащие руки. – Она хотела подарить его мне, чтобы держать открытой дверь. Чтобы она могла… могла.

Из его глаз потекли слезы, прокладывая дорожки по окровавленным щекам.

– Ее песнь, – пробормотал Враки, – была так прекрасна.

Я могла поздравить себя с тем, что хотя бы это забрала у него. Я повернулась к нему. Закрыла глаза. Взвела курок.

– Сэл… – Голос, что я услышала, не принадлежал Враки. – Не делай этого.

Я открыла глаза. Больше не было Враки. На коленях передо мной, улыбаясь сквозь большие очки, стоял кто-то другой.

Не переставая улыбаться, Лиетт смотрела на меня, опускавшую направленный ей в лоб револьвер, и шепотом спрашивала:

– Ты действительно хочешь застрелить меня сейчас?

Что это было: крик, проклятие? Я отшатнулась, чуть не выронив Какофонию. Лиетт смотрела на меня, ухмыляясь слишком широко, лицо чересчур вытянулось. Ее тело раздалось вширь и потемнело, конечности обернулись ветвями, а кожа превратилась в кору. Я моргнула: передо мной стояло дерево. Она ушла.

И Враки тоже.

– Нет!

Я бросилась к дереву, ощупывая его. Грубая кора царапала ладони, в нос бил сильный запах гнилых веток. Я неистово долбила кулаками по стволу и кричала.

– Нет, нет, нет! – Я вцепилась в дерево, жалко завывая, мне было все равно. – Я была так близко… так близко!

Голос оборвался, я вдруг осознала и проникающий внутрь холод, и то, что произошло. Обернувшись, увидела тысячу мертвых деревьев, окруживших меня.

Тальфо.

Как же я, блядь, про него забыла. Неужели не подумала, что звук битвы пробудит его от оцепенения. Когда я так поглупела?

Полегче, осадила я себя. Злость сейчас не лучший советчик. Я осмотрелась. Двор исчез. Пропали шрамы от огня и льда. Во все стороны раскинулся один только лес теней и черных деревьев. Исчезли завывания ветра, был слышен только одинокий крик ворона вдали.

Взгляд судорожно метался по сторонам, но я ничего не видела. Ни Лиетт, ни Враки. Только мертвые деревья, холодный туман, что показывал мне гребаный Тальфо. Он сейчас был в моей голове, затмевая мысли и сажая вместо них черные деревья. Тем временем Враки мог уйти, мог подкрасться ко мне с ножом, мог…

Остановись, сказала я себе. Остановись, твою мать, прекрати. Контролируй дыхание.

Слушай.

Но все, что могла разобрать, – скрип старых деревьев и умирающий крик вороны. Доверять чувствам я не могла. Все казалось настоящим – запах, вкус, прикосновение. Я не знала, как развеять иллюзию, если только не убить Тальфо. Но он мог быть где угодно. Нигде. Везде. Мог скрываться в темноте, пока я не ступлю в огонь, мог подкрасться с кинжалом, или… или…