Хранители вечности - Антон Медведев

— Вы о том, что я могу воссоздать Кэт? — неуверенно спросил Кевин.

— Нет, — покачал головой Ка Фай. — Это был бы неправильный путь. Ты бы все время мучился вопросом о том, настоящая ли это Кэт, или подделка, верно?

Кевин молча кивнул. Он уже давно привык к тому, что этим людям известны не только все его дела, но и мысли.

— Весь смысл, Кевин, в том, чтобы ходить по правильным тропинкам, — продолжил Ка Фай. — Твой мир должен быть гармоничным, в нем не должно быть свободных концов.

— Что вы понимаете под свободными концами?

— Если бы ты сбежал от схватки с джарами, одним свободным концом в твоей жизни стало бы больше. Если бы ты не спас из тюрьмы своих друзей, появился бы еще один конец.

— Но вы же сами отговаривали меня от их спасения?! — возмутился Кевин.

— Мало ли от чего я отговаривал? — усмехнулся Ка Фай. — Если бы я не отговаривал тебя, то уже в моей жизни появился бы лишний конец. Я делал то, что должен был делать, понимаешь? Моя задача заключалась в том, чтобы отговаривать тебя. Твоя — чтобы спасти друзей, несмотря на мое мнимое недовольство. Мы оба играли свои роли. И главный и единственный зритель — Джара — этой игрой осталась довольна.

— До чего все это сложно… — пробормотал Кевин.

— Все это просто, Кевин, — не согласился отец Леонид. — И по-настоящему восхитительно. Сейчас ты убит горем от потери Кэт. Ты мучительно ищешь смысл происшедшего, пытаешься понять, почему все случилось именно так, а не иначе. Не сознавая того, что весь этот мир — одна большая иллюзия. И с этой иллюзией ты волен делать все, что захочешь.

— Я совсем запутался, — признался Кевин. — Как я могу делать с миром все, что хочу? Не вы ли говорили мне о свободе воли других людей? Не вы ли призывали меня не давить на мир своей волей, не менять его без необходимости? А теперь говорите, что я волен делать с ним все, что хочу?

— В моих словах нет противоречия, — покачал головой отец Леонид. — Все это — грани целого. Мы приходим в этот мир для того, чтобы расти. Каждую секунду своей жизни мы сталкиваемся с выбором, и только от нас зависит, каким он будет. Ты решился лететь спасать друзей, хотя все было против тебя. И спас их — чем выбрал для себя дальнейший путь развития. Выбрал быть героем, а не трусом. Поднялся еще на одну ступеньку вверх. Приобрел важный опыт. И таких опытов в твоей жизни было и будет еще очень много. Ты познал радость любви и боль потери, познал предательство и настоящую дружбу. Все это было нужно для твоего роста, и мир это тебе дал. Но ты растешь, и на смену одним опытам приходят другие. Я учил тебя бережно относиться к миру, не давить на него — и это был нужный опыт. Ты впитал его, принял. Поднялся на очередную ступеньку. И теперь тебе предстоит усвоить новый урок, в котором ты волен влиять на мир так, как хочешь. При этом я знаю, что в твоих действиях уже не будет бездумного разрушения, что ты не будешь лезть в каждую дырку, стремясь всем навязать свою волю — потому что усвоил предыдущий урок. Но это не значит, что ты не можешь подправить что-то, что, на твой взгляд, выглядит не совсем гармонично.

— Но как отменить смерть человека? — вырвалось у Кевина.

Отец Леонид взглянул на Ка Фая, предоставляя ему право продолжить объяснение.

— Смерть нельзя отменить, — ответил Ка Фай. — Но ее можно избежать. Хотя можно сказать и наоборот. — Он усмехнулся. — Твоя проблема в том, что ты все еще судишь о мире как о чем-то стабильном. Даже все то, чему ты научился, не поколебало твоей веры в его нерушимость. Мы же не перестаем убеждать тебя в том, что мир — это иллюзия. Как картинки в детском калейдоскопе — повернул трубочку, стеклышки перекатились. И ты видишь уже совершенно новую картину.

— Но как ее повернуть? — хмуро спросил Кевин.

— Сначала ты должен понять, что собой представляет этот мир. Понять, что не существует времени, не существует даже пространства в том смысле, в каком ты привык их воспринимать. Все события существуют одновременно, и ты волен в любой момент времени, извиняюсь за тавтологию, их поменять.

— А точнее, выбрать тот вариант развития событий, который тебе нужен, — вставил отец Леонид.

— Совершенно верно, — поддержал его Ка Фай. — Скажем, в тот день, когда погибли Кэт и Малыш, ты предложил Михаэлю сесть за штурвал глайдера. Если бы ты вел машину сам, то вовремя заметил бы опасность и сумел бы ее избежать. В данном случае речь идет о том, что твой выбор оказался неправильным. В этом нет ничего страшного — мы все ошибаемся, и опыт ошибок тоже важен. Но ты джар. И как джар ты всегда волен изменить свой выбор.

— Добавлю, что этот выбор может иметь множество аспектов, — вновь вставил отец Леонид. — Например, есть вариант, в котором вы с Малышом и Кэт благополучно возвращаетесь на свой корабль и видите сидящую на ступеньках Маргарет.

— Но она же погибла? Взорвала себя вместе с Амалией?

— Ты в этом уверен? — Отец Леонид приподнял брови. — Просто выбери вариант, в котором она выжила. Сделай подарок Малышу — это же так просто!

— У Маргарет на пальце было кольцо с взрывчаткой, — пояснил Ка Фай. — В том варианте, который ты знаешь, она взорвала себя и Амалию. Но есть и другой вариант, в котором Маргарет сняла кольцо, бросила его Амалии под ноги, а сама прыгнула в открытый фильтр и захлопнула крышку. Фильтр очень прочный, поэтому Маргарет не пострадала от взрыва.

— Я уже ничего не понимаю… — пробормотал ошеломленный Кевин. — Допустим, реальность можно изменить. Но как я могу это сделать? Пока это для меня только слова.

— Проснись в той реальности, которая тебе нужна, — посоветовал Ка Фай. — Это очень непросто, но возможно. Когда это тебе удастся, ты будешь видеть очень яркий и живой сон, события которого ничем не будут отличаться от того, что с тобой происходило в действительности. Потому что они и будут той самой действительностью. Дальше тебе останется только проснуться в этом сне. Который на самом деле не будет являться сном.

— И что тогда произойдет? — спросил Кевин, в душе которого впервые за последние месяцы затеплился огонек надежды.

— Ты окажешься в том самом моменте своей жизни, который выбрал. При этом сохранишь и память о том, что с тобой произойдет дальше. И эта память, это знание позволят тебе выбрать другое развитие событий.

Кевин какое-то время молчал, осмысливая услышанное. Потом вновь взглянул на Ка Фая.

— Но как же эта жизнь, нынешняя? Та, в которой я в данный момент лечу на Виолу?

— Просто забудь про нее, — пожал плечами Ка Фай. — Запомни правило: ты там, где твое осознание. Для тебя реален только текущий момент. Все остальное — еще большая иллюзия, чем момент настоящий. — Он посмотрел на отца Леонида, они оба рассмеялись.

— Жизнь прекрасна и удивительна, Кевин, — сказал отец Леонид, отсмеявшись. — Особенно для тех, кто знает, что она собой представляет. Люди несчастны лишь потому, что выбирают быть несчастными. Соглашаются со своими потерями, со своими ошибками.