Наставникъ 2 - Денис Старый

Однако никогда с тобой не будут разговаривать как с равным, воспринимать должным образом, если ты будешь решать свои проблемы за счёт других.

Но, вот подобный разговор, который сейчас состоялся, играет мне не на руку, сковывает в действиях. Ведь теперь думать о каких-то силовых действиях против самого Самойлова не приходится. Сразу же всё ярославское общество будет знать виновника — кто поджёг дом, или кто прирезал в подворотне Самойлова, являющегося в Ярославле важной теневой фигурой.

Случилась неловкая пауза, в ходе которой полковник ещё раз налил себе стопку хлебного вина, махнул её и поморщился. Сивуха, которую он нынче употреблял, откровенно воняла брагой, была мутной, и никакого желания угоститься подобным напитком у меня не было.

Нужно делать добротный самогонный аппарат, заниматься дистиллятом, проращивать пшеницу и производить хороший напиток. А ведь в прошлой жизни я это умел делать. Впрочем, как почти каждый второй советский гражданин в период упадка Советского Союза и начала катастрофы после его распада. Ну и когда некоторые деятели додумались объявлять «сухой закон».

Помнится, в покинутом мной будущем в подвалах домов порой было невозможно находиться, так как обязательно где-то гнали самогон. Даже какая-то тоска посетила меня, вспоминая тот качественный самогонный аппарат, который мне удалось собрать.

— Я денег у вас, конечно, не возьму. Ибо ценю ваше расположение к себе куда как больше, чем звонкую серебряную монету любого номинала. Но имею к вам некоторые просьбы, кои не столько мои, но могут стать делом государственной важности, — сказал я.

— Даже так? — подобрался Ловишников.

Было видно, что он доволен моим ответом, который, по сути, снимал ответственность с полковника.

Я залез в правый внутренний карман, который по-новому повелел пришить, а Ловишников ещё возмущался, что это моветон, достал оттуда два листа бумаги.

— А я всё гадал, наряд ли у тебя не по размеру, или не рассмотрел у тебя особо могучих телес. Сюртук оттопыривался, — усмехнулся полковник и переключил внимание на другой объект. — Что это?

— Особая пуля, которая позволит стрелкам заряжать нарезные ружья с такой лёгкостью, что не будут в этом уступать линейной пехоте. А ещё пуля, которая будет лететь на сто метров дальше, бить точнее, чем круглая, — говорил я, разворачивая листы бумаги.

Пуля, которая в реальности называлась пулей Минье, была гениальным изобретением. Ведь если подходить к вопросу гениальности с точки зрения, что всё гениальное просто, то да, эта пуля — вершина.

Как историк я знал, что сейчас, в преддверии Великой войны с Наполеоном, вопрос винтовок всё ещё не закрыт. Лучшие умудряются заряжать нарезные штуцеры за полторы минуты. А учитывая, что нынешние бои стали более скоротечными, передвижение на поле боя быстрым, если использовать наполеоновские колонны, то подобные штуцеры в руках егерей, хоть и являются всё ещё достаточно неплохим оружием, но не способны решать какие-то серьёзные задачи на поле боя.

Ещё не говорю о том, что имели бы партизаны, если история пойдёт таким же путём и партизанские отряды будут появляться на оккупированной территории. Диверсанты могли качественно работать и иметь возможность всегда уйти, скрыться, при этом выполнить задачу максимально.

— Конусная пуля, — объяснял я, водя при этом пальцем по чертежу. — Сие позволяет ей лететь дальше, она менее подвержена ветру или влажности. А ещё благодаря этой заострённости пуля лучше входит в тело врага, наносит куда как больше вреда.

— Такую пулю в ствол штуцера не забьёшь, — усмехнулся полковник, глядя на меня как на ребёнка, который принёс ему посмотреть весёлые картинки.

— А её забивать не надо. Она будет выполнена меньшего размера. Будет уходить в ствол свободно, а вот это, — я показал на юбку пули, — внутри она полая, пустая, потому под воздействием пороховых газов сия юбка расширяется, точно становится в нарезы и по ним двигается. Оттого и нарезы в штуцере не так скоро стачиваются. Стучать молотком не нужно.

Полковник посмотрел на меня пристально, нагнулся так, что дышал мне своим перегаром прямо в нос. Но его, видимо, это не заботило, да и я не мог понять, что же такого он хочет рассмотреть у меня в глазах и на лбу. Может, там написана какая-то фраза, которую прочитать не может мой собеседник?

— Я понял, о чём ты говоришь, Сергей Фёдорович… Но нет… А вот, и не верю. Как бы было иначе, то это нехитрое измышление уже давно бы переняли французы или прусаки, а может, ещё кто иной в Европе, — полковник уже отринул от моего лица и в отрицании во всю крутил головой.

— Вот уже от вас, лихого казака, подобную веру в исключительность европейцев я не ожидал. Не сочтите за оскорбление, Игнатий Фёдорович, но разве же добрый казак не может придумать чего полезного? Разве же господин Кулибин нынче в Нижнем Новгороде не изобретает самоходный корабль? — сказал я.

— Так, Сергей, давай по порядку и подробно рассказывай, что тут к чему! — словно бы мысленно закатав рукава, потребовал от меня полковник.

Ещё полчаса я говорил о том, как можно производить эту пулю. Поговорили даже о том, как можно использовать подобное оружие в бою. Глаза полковника загорелись. Ещё бы!

Ведь на самом деле подобные пули, которые стали появляться к середине XIX века, — это серьёзнейший прорыв в допатронный период. Именно этими пулями французы и англичане выиграли Крымскую войну. Подобными пулями решали исход войны французы и немцы между собой, где немцы победили в ходе франко-прусской войны.

— А что до производства, то не так это сложно. Достаточно отлить да придумать, как внутренность убрать в юбке, чтобы она точно расширялась. Или отлить уже с полой юбкой. И для этого нужно пробовать, — сказал я.

— Нужно проводить экспер… эксперимент, — чуть выговорил слово полковник.

А потом засмеялся и я, не сдержался, а полковник вовсе заржал, как тот многомудрый конь.

Я прекрасно понимаю, что подобное прогрессорство может повлиять на Россию даже в негативном ключе. Ведь если тот же Наполеон узнает о преимуществах пули, которая будет играть ключевую роль на полях сражения в середине этого века, то у него хватит сил, производственных мощностей и императорской воли, чтобы наклепать подобных пуль как можно больше. Хотя сложность не столько в этой