Удар иглы - Илья Стальнов

– Но это невозможно! Найти судно, подобрать достойную команду, заключить договор.

– Это вопрос не времени, а денег.

– Можно попытаться, но это обойдется очень дорого.

– Промедление обойдется гораздо дороже. И для нас, и для вас. Вы просто не представляете, по какому тонкому канату мы идем. А теперь и вы вместе с нами.

Дон Марио помрачнел. Он понял, что действительно для него будет лучше, если мы быстрее отправимся восвояси.

И все-таки обстоятельства снова складывались против нас. Команду, соблазнившуюся хорошими деньгами, удалось собрать быстро. Но единственное подходящее судно, которое сумели отыскать, нуждалось в ремонте. Так что нам пришлось задержаться еще на несколько дней.

– Нам просто повезло, – сетовал дон Марио. – Могло статься, что под рукой вообще не оказалось бы подходящей посудины.

– Мы и так сильно задержались, – обернулся ко мне Адепт. Мы сидели втроем за столом во дворике дома Марио Донайрэ. – Здесь много людей. Здесь блеск золота и кипение самых низменных страстей, Здесь он сильнее.

– Кто? – удивился Марио.

– Лучше бы вам никогда не узнать этого. Только бы не стало слишком поздно.

Но было уже слишком поздно. Со шпиля колокольни, которая выглядывала из-за пальмовых листьев, сорвалась черная точка и устремилась к нам. С ужасом я увидел нашего давнего преследователя – черную птицу. Она пронеслась, срезав крылом пальмовый лист над нашими головами.

– Никогда раньше не видел подобных тварей! – воскликнул Марио.

– И славу Богу, – сказал Адепт.

– Мне показалось, я видел ее взор, обращенный на меня. Он продрал меня до печенки, как ветер в северных морях. Что это было?

– Это была смерть.

– Какая ерунда. Что за смерть?

– Ваша смерть. Она может поджидать где угодно – вечером за углом, в лице старого врага или лучшего друга. Сегодня или через месяц. Но она придет…

– За кем?

– Может быть, за вами. Потому что она не может достать нас.

– По-моему, вы шутите, – с напускным равнодушием произнес Марио, но я видел, что слова Адепта пробрали его.

– Не шучу. Вы должны быть очень осторожны. С та-, кой опасностью вы не сталкивались никогда в жизни.

– Не знаю, как вам и верить.

– А разве те, кто приходил к вам со знаком Ордена, хоть раз солгали?.. Может, вам повезет больше других. Я буду молиться за вас. Горячо молиться…

* * *

За кормой нашего корабля осталась Картахена, бухта с высокими белыми стенами фортов Санта-Крус и Сан-Ласар, которые казались непреодолимыми, но которые удальцы барона де Пуэнти взяли без особого труда, поскольку мало кто из солдат-испанцев готов был до смерти биться за этот опостылевший, влажный кусок земли и за золото, пролетавшее мимо их карманов, чтобы осесть в сокровищницах важных сеньоров.

Наш путь сейчас лежал не через океан, а вдоль побережья. Вскоре судно достигло необъятного, изрезанного островами устья великой реки Амазонки, проходящей через весь континент и берущей начало где-то в Кордильерах, в тех местах, где не был никто из белых людей и не будет еще много лет.

Команда из обычной портовой братвы, одинаково хорошо управляющейся и с ножом, и с фалом, считала, что мы идем за золотом. Время от времени я ловил на собственной персоне косые взгляды, и тогда мне становилось не по себе, С этими добрыми молодцами надо держать ухо востро.

– Куда же мы все-таки держим путь? Интересно, в каких краях мне предстоит навеки успокоиться, – не выдержав неизвестности, в лоб спросил меня Генри, теребя ворот новой рубахи.

– Это ведомо только Винеру, – ответил я.

– Почему бы ему не поделиться с нами своими планами?

– Потому что и он точно не знает, куда нас ведет

– Как это?

Я объяснил ему все, что знал насчет бабочки, компаса и внутреннего чувства направления.

– За время общения со мной вы напустили туману во сто крат больше, чем я видел за два года из окна лондонской тюрьмы.

Амазонка была грандиозна. В некоторых местах вообще не было видно берегов, иногда же река сужалась. В ее мутных водах водились такие твари, которых просто невозможно себе вообразить: крошечные рыбы пираньи за две минуты способны обглодать дикую свинью или человека до скелета; кайманы, лежащие часами в полной неподвижности, словно коряги, но, когда необходимо, способные двигаться стремительно и резво, как арабские скакуны; плоские рыбы, прикосновение к которым создает ощущение, будто тебя ударили кувалдой по голове, и способные вызвать потерю сознания. Несколько раз мы встречали гигантских змей, причем над водой возвышалась только их треугольная голова. В сплошной зеленой массе берегов, казалось, не может быть места людям, там могут жить лишь монстры и чудовища из свиты самого Вельзевула, но это далеко не так. В сельве живут примитивные племена, большинство из которых не знает железа и письменности, а некоторые питаются людьми. Раза два мы видели длинные каноэ, а однажды, когда подошли поближе к берегу, в борт воткнулось несколько стрел с костяными наконечниками.

– Это отравленные наконечники из кости обезьяны, – сказал Мако – сухощавый, невысокий, лет тридцати раб-индеец, которого мы взяли с собой в качестве проводника. Он отлично знал сельву, провел в ней долгие годы, пока не попался в лапы испанцев. Он пойдет с нами до конца.

Мне становилось жутко, когда я думал о том, что все же настанет миг и Адепт скажет: «Мы пришли на место, надо сходить на берег». Я просто не представлял, как можно выжить в этом мире. Нет такой силы, которая сумеет хоть когда-нибудь покорить эти края, привнести в них упорядоченность и цивилизацию. Это гиблые места.

Только один раз мы увидели двухмачтовый шлюп и Дважды нам попались на глаза жалкие европейские поселения, жавшиеся к воде. Мне было искренне жаль тех, кто живет в них.

Наше путешествие было странным. День мы шли под парусом, потом ложились в дрейф, потом опять поднимали все паруса и неслись куда-то вперед. Иногда Адепт приказывал возвратиться назад. Отдав необходимые распоряжения, он закрывался в каюте, где лежал на койке или сидел неподвижно, словно пытаясь не упустить невидимую нить.

Когда мы, наконец, поднялись довольно высоко по реке, Адепт приказал ложиться на обратный курс, Снова дрейф. И снова паруса ловят ветер. Так продолжалось уже три недели. Провизии у нас было более чем достаточно, и мы могли еще долго слоняться подобным образом. Но на судне с каждым днем все больше проявлялась какая-то нервозность.

Адепт стоял на палубе, выпрямившись, и вглядывался куда-то в зеленую чащу по правому борту. От него исходила энергия, которую почувствовали и матросы. Он негромко произнес три фразы на языке атлантов, и это тоже не укрылось от ушей матросов. Они завороженно взирали на него.