11/22/63 - Стивен Кинг

Осенью и зимой наша жизнь шла по заведенному порядку. Я приезжал в Джоди в пятницу во второй половине дня. Иногда по пути покупал букет в цветочном магазине Раунд-Хилла. Иногда стригся в «Парикмахерской Джоди», животворном источнике местных сплетен. Опять же, я привык стричь волосы коротко. Помнил, что когда-то отращивал их такими длинными, что они падали на глаза, но никак не мог вспомнить причину, заставлявшую терпеть подобное неудобство. Привыкнуть к замене боксеров на плавки оказалось сложнее, однако через какое-то время яйца перестали жаловаться на удушение.

Вечером в пятницу мы обычно ели в «Закусочной Эла», а потом шли на футбол. Когда футбольный сезон закончился, переключились на баскетбол. Иногда к нам присоединялся Дек в свитере футбольной команды. На груди было изображение Брайана, сражающегося денхолмского льва.

Миз Элли — никогда.

Ее осуждение не мешало нам ездить в «Кэндлвуд бунгалос» после пятничных игр. Ночь с субботы на воскресенье я обычно проводил там в одиночестве, а утром присоединялся к Сейди на службе в Первой методистской церкви Джоди. Мы пользовались одним псалтырем и пели многие строфы псалма «Приносите снопы», начинавшегося строкой: Сейте утром, сейте семена добра… Мелодия и добрые слова по-прежнему звучат у меня в голове.

После церкви мы обедали у нее дома, и я возвращался в Даллас. С каждым разом поездка казалась мне все более долгой и нравилась все меньше. Наконец в холодный декабрьский день, в моем «форде» сломался шатун, то есть автомобиль однозначно дал понять, что выбранное направление движения — неправильное. Я хотел его починить (этот кабриолет «санлайнер» — единственный автомобиль, в который я влюбился), но механик «Авторемонта» в Кайлине сказал, что требуется замена двигателя, а он не знает, где его взять.

Я залез в мой все еще толстый (скажем… относительно толстый) загашник и купил «шевроле» пятьдесят девятого года выпуска, с характерными задними плавниками, напоминающими крылья чайки. Я понимал, что это хороший автомобиль, и Сейди говорила, что в восторге от него, но мое сердце принадлежало «санлайнеру».

Рождественскую ночь мы провели вместе в «Кэндлвуде». Я поставил на комод веточку омелы и подарил Сейди кардиган. Она мне — мокасины, которые я ношу по сей день. С некоторыми вещами долго не расстаются.

В День подарков мы обедали у нее дома, и когда я накрывал на стол, на подъездную дорожку свернул «ранч-вэгон» Дека. Меня это удивило, потому что Сейди ничего не говорила о гостях. Еще больше я удивился, увидев миз Элли на переднем пассажирском сиденье. А уж когда она вылезла из автомобиля и, сложив руки на груди, строго оглядела мой «шеви», мне стало понятно, что в неведении пребывал не только я. Но — и тут надо отдать ей должное — поприветствовала она меня, прекрасно изобразив теплые чувства, и даже поцеловала в щеку. Миз Элли в вязаной лыжной шапочке, напоминавшая состарившегося ребенка, поблагодарила меня и натянуто улыбнулась, когда я снял шапочку с ее головы.

— Меня тоже не поставили в известность, — поделился я с ней.

Дек крепко пожал мне руку.

— С Рождеством, Джордж. Рад вас видеть. Господи, что-то очень уж вкусно пахнет.

Он скрылся на кухне. Через несколько секунд я услышал смех Сейди и ее голос:

— Уберите оттуда руки, Дек! Или ваша мама плохо вас воспитывала?

Элли медленно расстегивала пальто, не отрывая взгляда от моего лица.

— Это благоразумно, Джордж? То, что делаете вы с Сейди… это благоразумно?

Прежде чем я успел ответить, в комнату вошла Сейди. Принесла индейку, с которой возилась после нашего возвращения из «Кэндлвуд бунгалос». Мы сели за стол, взялись за руки.

— Дорогой Господь, пожалуйста, благослови еду, ниспосланную нам Тобой, — начала Сейди, — и, пожалуйста, благослови нашу дружбу, каждого с каждым, разумом и душой.

Я уже разжал пальцы, но она крепко держала мою руку своей левой, а руку Элли — правой.

— И пожалуйста, благослови дружбой Джорджа и Элли. Помоги Джорджу помнить ее доброту и помоги Элли помнить, что без Джорджа в городе жила бы девушка с жутко обезображенным лицом. Я люблю их обоих, и так грустно видеть недоверие в их глазах. Во имя Иисуса, аминь.

— Аминь, — весело воскликнул Дек. — Хорошая молитва! — И подмигнул Элли.

Я чувствовал, что Элли хочет подняться и уйти. Возможно, остановило ее упоминание Бобби Джил. А может, все возрастающее уважение, которое она испытывала к школьной библиотекарше. Или на ее решение остаться как-то повлияло отношение ко мне. Мне бы хотелось так думать.

Сейди в тревоге смотрела на миз Элли.

— Индейка выглядит восхитительно. — Элли протянула мне свою тарелку. — Вы не положите мне ножку, Джордж? И не жалейте гарнира.

Я знал, что Сейди ранимая, знал, что неуклюжая, но и храбрости ей было не занимать.