Карантин - Джеймс Фелан

Боб покачал головой.

– Вероятность есть, но я сильно сомневаюсь. Тем двум туннелям уже почти по сотне лет стукнуло. А наш строят всего полвека, и он гораздо крепче, чем те два в день постройки. Думаю, он целехонький.

– Какого размера эти туннели? – спросил я.

– Больше семи метров в поперечнике.

Семь метров! Да в нем проедет пара автобусов и еще место останется. Надежный туннель под городом, только…

– А глубина, Боб?

Он прочертил в пыли линию носком ботинка, будто не решаясь ответить.

– Двести с лишним метров.

– Двести метров под землей! – воскликнул я. – Слушайте, это гениальная идея – вот так выбраться с Манхэттена, только из сорока человек не больше десятка сумеют одолеть семь кварталов за день. О том, чтобы дойти до Центрального парка, я вообще молчу, а еще нужно спуститься на две сотни метров!

– Все равно что пройти несколько кварталов…

– Речь о другом, – перебил я Боба, и он кивнул в знак того, что понимает меня. – Чтобы добраться до Центрального парка, придется покрыть приличное расстояние. Но ведь нужно еще зайти внутрь! – Я посмотрел на Даниэля. – Вы двое хотите уйти, я не сомневаюсь, но неужели вы серьезно надеетесь убедить остальных, после всего, что случилось с первыми смельчаками?

– Будет нелегко, Джесс, – согласился Даниэль. – Но все данные, которые нам удалось собрать за это время, в том числе и твой рассказ, говорят о том, что легкого выхода из города не существует. Люди передумают.

– Вариант беспроигрышный, – сказал Боб. – Мы будем под землей, глубоко под землей, в прочном надежном туннеле, а это значит, мы, совершенно ничем не рискуя, выберемся из города. Когда мы спустимся, я заблокирую вход, так что перед началом пути можно будет отдохнуть.

– Ты уверен, что внутри безопасно?

– Всего несколько человек знают, где находятся входы. Черт, я теперь, скорее всего, вообще единственный в мире в курсе, как найти люки доступа.

Я посмотрел на него. Лучи фонариков отражались от пола и освещали наши лица.

– А других точек доступа, где–нибудь поближе, нет?

– Есть две шахты на Десятой и на Тридцатой улице, но я проверил их три дня назад: к обеим не подступиться. Одна была в фундаменте, в другую можно было попасть через станцию метро: но и дом, и станция разрушены. А люки доступа к спускным клапанам выдержат бомбежку и закрываются похлеще любого банковского хранилища: они рассчитаны на то, чтобы не допустить террористов к городской системе водоснабжения. Так что все будет в порядке.

– Там повсюду Охотники, – произнес я, рассеянно глядя на чертеж в пыли. – Других вариантов нет?

Боб ответил:

– Будь у нас время на поиски, я бы, вероятно, нашел что–нибудь еще. Можно было бы попробовать другие туннели: под рекой Гарлем проходят коммунальные сети «Кон Эдисон» с подстанцией в Инвуде, но я не знаю деталей. То есть, при необходимости я бы поискал документы, чертежи…

– Чем меньше людям придется передвигаться по городу, тем лучше, – уверенно заключил Даниэль и добавил: – Чем раньше мы уйдем, тем лучше.

Снова заговорил Боб:

– Вот как мы поступим: я отправлюсь в Парк на разведку, проверю люк, вернусь, и мы уйдем все вместе.

Боб посмотрел на Даниэля и кивнул. Они уже обсудили этот вопрос, рассмотрели плюсы и минусы и приняли решение.

– Куда выводит этот туннель? Где мы подымемся на поверхность? – спросил я.

– Есть несколько вариантов. Во–первых, камера для обслуживания сливного клапана в парке Ван Кортланд в Бронксе…

– Это на севере? – перебил я.

– Да. Мы можем дойти до водохранилища Хиллвью в Йонкерсе, а если сильно захотеть, то и до Бруклина, но эта идея мне не слишком по душе.

– Решить нужно заранее, – сказал Даниэль.

– Пора отправляться на разведку. – Боб поднялся.

– Подожди! Ты что, идешь прямо сейчас? – поразился я.

– А к чему откладывать?

– Погода безумная!

– А то! Зато на улицу никто не сунется.

– И ты собираешься дойти пешком до водохранилища в Центральном парке?

– Да.

– Там тысячи зараженных!

– Я осторожно, – сказал Боб, похлопал меня по спине и взбежал по лестнице. Я повернулся к Даниэлю.

– Он вернется к утру, – сказал тот. – Дойдет до водохранилища, все разведает, переночует и вернется.

– И вы уйдете?

– Если Боб скажет, что туннель свободен.

– Всей группой?

Даниэль поправил сползший на глаза бинт.

– Хорошо бы. Но если не получится, уйдем с теми, кто захочет.

В горле собрался комок. Мне предстояло сыграть важную роль в убеждении остальных, а значит, придется задержаться до вечера. Фелисити с Рейчел будут волноваться, но выбора у меня нет: нельзя упускать такой шанс. Может, пока мы с Бобом и Даниэлем в городе, Пейдж переговорит с отцом, может, он хотя бы попробует взвесить аргументы «за» и «против» и придет к выводу, что уходить группой – единственно верное решение.

– Если туннель свободен, мне нужно будет оставить Челси Пирс пораньше, забрать девчонок из зоопарка. А с вами встретимся на месте.

– Именно, – согласился Даниэль. Мы пошли наверх. Он приблизился к ногам распятого Иисуса – фигура Христа была крупнее человеческой – склонил голову, закрыл глаза и стал молиться.

– В одном из выступлений мэр Нью–Йорка сказал, что старая система водоснабжения – ахиллесова пята нашего города; если что–нибудь случится хоть с одной ее частью, город окажется на коленях, – говорил Даниэль, и эхо множило его слова в пустом помещении. – Он говорил о возможном апокалипсисе. Мы оказались в гораздо худшей ситуации, Господи, поэтому я прошу Тебя: помоги нам выбраться из нее.

11

– Давай подъедем к тротуару, – попросил Даниэль.

Я сбросил скорость и припарковался, но мотор глушить не стал. Видимость стремилась к нулевой, хотя было только начало одиннадцатого. Небо затянуло черно–сизыми тучами, а снег валил такой стеной, что свет фар не пробивал ее, а отражался и освещал наши лица. Утешало лишь то, что в кабине тепло.

– Как там Боб?

– С ним все будет хорошо, – сказал Даниэль. – Тут носки собственных ботинок не разглядеть, так что и его никто не заметит.

Я улыбнулся. Конечно, с ним все будет хорошо: даже я вон сколько времени продержался один, а ведь он меня почти вдвое больше.

– Откуда Боб столько знает про коммуникации?

– Он работал на Департамент по защите окружающей среды. Говорит, как–то провел под землей три месяца, вместе с водолазами: так и жил, не выходя на поверхность, занимался ремонтом старых туннелей. Даже представить сложно! Жить в маленьком домике под самым городом, спрятанным под землей на такой же глубине, на какую высоту Крайслеровский небоскреб поднимается в небо. Веришь?