Оторва. Книга 9 - Ортензия

Подумала, что закрыли тему, но нет, все дружно упёрлись в автомат, требуя, чтобы я ещё раз исполнила разборку и сборку.

— Если Бурундуковая потратит, скажем, сорок секунд, будет понятно, что секундомер действительно заклинило, и тогда добавим разницу в секундах к их общему времени, — заявил Вячеслав Владимирович. Хотя какой он Вячеслав Владимирович, в своей старой кепке едва тянул на Славика.

Но, на удивление, с этим согласилось всё жюри. Наша команда приуныла, поглядывая с тоской на меня. Но и ладно. Сами напросились.

Я потёрла ладони друг об дружку и сказала:

— Хочу уточнить один вопрос. Если выполню за сорок секунд, вы мне добавите разницу в двадцать четыре секунды и отнимете за каждую секунду сто баллов. Я правильно поняла?

— Разумеется, — ехидно улыбнулся Славик.

— Ну тогда из этого вытекает ещё один вопрос. Если я уложусь в пятнадцать секунд, вы так же отминусуете эту секунду и добавите команде сто баллов? — и я тоже ехидно усмехнулась.

Славик закхекал, оглядываясь на остальных членов жюри, а потом весело сказал:

— Конечно, а если сделаешь это за тринадцать секунд, вам добавится триста баллов, и ваша команда вообще вырвется на первое место.

— Ну давайте, — сказала я, подходя к столу, на котором лежал тот автомат, который я уже разбирала.

Пружина на нём была чуть кривой, и я потеряла секунду или две, чтобы найти правильное положение. Теперь я могла их отыграть.

— Только включайте сразу два секундомера, — сказала я, развернув автомат магазином от себя, — а то опять один зависнет.

— Готовы? — спросила я и, когда мне кивнули в ответ, шлёпнула ладонью по столу.

Время пошло. Не был бы он таким разболтанным, вряд ли у меня что получилось, но этот автомат был ещё тем доходягой.

Шлепок по столу, и оба парня с секундомерами замерли, вглядываясь в циферблат.

— Сколько⁈ — Славик кинулся к ним со скоростью метеора.

Кто-то сбоку сказал:

— Офигеть, я не успевал следить за её руками.

— Тринадцать секунд! — огласили громко результат, и наступила такая тишина, что даже было слышно, как где-то вдалеке пролетело какое-то мелкое насекомое.

— Дааааааа! — разорвал тишину своим криком Виталик, потрясая руками в воздухе, — Триста баллов! Первое место! Аааааааа! — и кинулся ко мне, — Качай её! Качай её ребята!

Я даже ойкнуть не успела, как меня обхватили со всех сторон. Против такой толпы я была бессильна, и, как говорится, не можешь сопротивляться — расслабься и получай удовольствие. А в следующую секунду взмыла в воздух.

Раз десять подбросили под громкие крики, даже понравилось. В прошлой жизни меня так не катали, а в этой удосужилась и таких почестей.

Когда опустили на землю, почувствовала, что голова кружится, и замерла, закрыв глаза.

— Ева?

Как быстро рядом оказалась Екатерина Тихоновна. Почему-то подумалось, что и она принимала активное участие в бросках.

— Вы же знаете, — я открыла глаза и улыбнулась, — не люблю летать, голова кружится.

— Фуф, — сказала она, улыбнувшись в ответ, — Поздравляю с заслуженной победой. Почему-то думала, что этим всё и закончится. — Она всмотрелась мне в лицо, — Ты побледнела. Может, пойдёшь к скамейкам и присядешь?

— Спасибо, но уже всё в порядке, — мой взгляд скользнул через плечо Екатерины Тихоновны и остановился на Славике.

Бедолага. Он тряс секундомер, смотрел на него, запускал, останавливал, прикладывал к уху и снова тряс.

Я уже видела в это время людей, у которых жёсткий диск в голове притормаживал. У Славика он, по всей вероятности, полностью рассыпался.

— Ребята, девочки, — крикнул Виталик, — построились и погнали на ужин. После ужина не расходимся. Все идём в Ленинскую палатку. У нас экстренное комсомольское собрание.

Захотелось спросить, не ударился ли он где-нибудь головой, когда лазил по брёвнам, но все побежали с поля и принялись строиться в колонну по четыре. Мы с Люсей подошли последними, а едва направляющие сделали первый шаг, Виталик крикнул:

— Запевай! — и громко затянул знакомую песню.

'В дальний путь собрались мы, а в этот край таёжный

Только самолётом можно долететь.

Под крылом самолёта о чём-то поёт

Зелёное море тайги…'

Я заржала. Громко, заливисто. Оглянулась на Екатерину Тихоновну и увидела, что она сама давится от смеха.

— Ты чего? — недоуменно спросила Люся и тоже оглянулась. — И Екатерина Тихоновна смеётся. А что случилось?

— Ничего, Люся, мы просто с Екатериной Тихоновной эту песню пели в самолёте, когда в Москву летели, — пояснила я. — Вот и вспомнилось.

И мне кое-что ещё вспомнилось, поэтому, когда проходили мимо Ленинской палатки, незаметно шмыгнула внутрь. А то от скуки на комсомольском собрании народ начнёт газетки читать, а там бомба.

Я развернула «Комсомольскую правду» и принялась листать страницы. Дошла до тех, что уже раньше просматривала, и, не найдя статью о награждении, стала просматривать в обратном направлении.

Туда-сюда раз шесть подряд. И ничего.

К тому времени, когда пролистывала последнюю стопку газет, в палатку просунулся Виталик.

— Ева! — воскликнул он. — Я с ног сбился тебя разыскивать. Никто не знает. Ты же с Люсей шла, а она тоже не поняла, куда ты пропала. — Тут он заметил, чем я занималась. — А что ты делаешь?

— Ничего, — ответила я, захлопывая стопку газет. — Иду на ужин.

— Как на ужин? — не понял он. — У нас сейчас…

— Знаю, знаю, — отмахнулась я. — Экстренное комсомольское собрание. Только без меня. Я на ужин, а потом спать. У меня голова кружится.

— Подожди, — Виталик попытался перехватить меня за руку. — Но…

Я ушла по большому кругу и выскочила на улицу.

— Ева! — закричал он вдогонку. — У нас такое событие! Первое место! Нужно разработать тактику, чтобы удержать его.

— И стратегию тоже, — откликнулась я и зашагала в сторону кухни.

Вот мне точно ещё одно комсомольское собрание на пользу пойти никак не могло. Да ещё меня потряхивало от того, что не смогла отыскать статью. В кабинете была толпа журналистов, что-то чиркали и, значит, тиснули в газеты. Но я не нашла. Искала своё фото в полный рост, но, возможно, там было где-то всего пару строк. С одной стороны, хорошо, а с другой — любознательные комсомольцы могли запросто наткнуться на знакомую фамилию.

За палаткой столовки увидела Истомина и Каренина. Подполковник что-то рассказывал, а майор внимал.

Я быстро прошмыгнула внутрь, замерла на пороге и у меня невольно вырвалось:

— А тут бац — вторая смена!

Глава 7

Я едва успела забраться под простыню, как на нашу половину палатки ворвался Виталик, ещё два пацана и