Пятый всадник - Александр Харыбин

– Здравствуй, Олег, – скорбным тоном произнес он, – видишь, какое горе у нас.

Вид и тон были настолько естественны, что на миг даже сделалось стыдно за то, что я подумал, будто Герман мог радоваться смерти Профессора.

– Хочешь выпить? – вдруг спросил он, поднявшись с кресла и взявшись за ручку сейфа. Профессор в этом сейфе обычно держал коньяк для ценных клиентов. Конечно, выпить сейчас было бы неплохо, чтобы хоть немного притупить боль от произошедшего. Но не с Германом. В его присутствии я бы предпочел иметь светлую голову. Так что, вежливо поблагодарив, отказался.

– Ну, как знаешь, – пожал он плечами и сел обратно в кресло.

С минуту мы так и сидели, молча, друг напротив друга. Бросив взгляд на его ладони, лежащие на столе, я заметил, что пальцы его слегка постукивают по поверхности. Герман явно испытывал беспокойство. Будто хотел что-то сказать мне, но никак не мог решиться. Значит, все-таки, разведка?

– Ты помнишь своего друга из полиции? – вдруг произнес он.

Вопрос ввел меня в ступор. Я совершенно не представлял себе, кого он имел в виду. Да еще из полиции.

– Того, кто был замешан в убийстве твоей жены, а потом дело тебе шил и еще гонялся за тобой, – добавил Герман, видимо, заметив мою реакцию.

Тоже мне, назвать другом этого ублюдка.

– Усачева? – уточнил я, хотя это было лишним.

– Во-во. Его самого.

Вдруг перед глазами всплыла эта мерзкая рожа, и за долю секунды промелькнуло все, что с ней связано, вызвав приступ ненависти. Неужели он опять проявился на горизонте? Господи, похоже, только смерть может успокоить эту тварь.

– Он что – никак не может успокоиться? Снова меня ищет? – спросил я с плохо скрываемым бешенством в голосе.

– Помнишь, я обещал, что не забуду про него? – вопросом на мой вопрос ответил Герман. Я кивнул. Да, что-то в этом роде он сказал, когда мы встречались с Черепом четыре года назад. Честно говоря, всерьез я это тогда не принял. И сейчас он меня сильно удивил. Надо же – я сам уже почти забыл про Упыря, а он помнит.

Вдруг опять проснулась позабытая, было, жажда мести.

Не такая, конечно, острая, как в первый год после убийства Машуни, но, тем не менее, заставившая сжаться зубы.

– Ну, так, – продолжал тем временем Герман, – я обещал – я сделал.

– Что сделал? – я вдруг красочно представил лежащий в канаве окровавленный труп Упыря.

– Усачев этот твой сейчас ждет тебя в надежном месте. Можешь делать с ним все, что хочешь. Кстати, фильмец есть один прикольный. Хочешь взглянуть? – и, не дожидаясь ответа, он застучал пальцами по клавиатуре лежащего перед ним ноутбука. Зажегся большой экран на стене, и на нем возникло изображение сидящего человека. Я не сразу осознал, что это Упырь. Сейчас его затравленный, полный ужаса взгляд ничем не напоминал ту наглую уверенную в себе рожу, которую я помнил по нашему общению в милиции. Похоже, над ним неплохо поработали – под глазом красовалась ссадина, а разбитые губы изрядно распухли. Упырь тоном оправдывающегося школьника отвечал на вопросы, которые задавал кто-то, расположенный за кадром.

Омерзение, отвращение и ненависть – так можно охарактеризовать чувства, которые я испытал, просматривая эту запись. Это животное пыталось все свалить на своих сообщников, хотя было понятно, что роль, которую он играл в этом деле, была далеко не последней. По его словам, они вчетвером сначала просто хотели подбросить мне сумочку в качестве улики, но в квартире напоролись на Машуню. Упырь утверждал, что он, якобы, советовал остальным отказаться от дела, но старшим у них был племянник Гагиева, и тот дал команду ее убить. В то, что Упырь отговаривал своих подельников, верилось с трудом. Даже, если предположить, что убийство Машуни не его затея, все равно он охотно принимал в этом участие. Да и вообще, можно ли верить этому поддонку? С таким же успехом именно он мог предложить убить мою жену. Чтобы узнать правду, надо поймать всех участников, допросить по отдельности, а потом устроить очную ставку и следственный эксперимент. Но это нереально. Хотя, Герман смог убедить меня в том, что, казалось бы, нереальное может сделать вполне осуществимым. В общем, если верить этому ублюдку, то прав был Череп, когда говорил, что изначально убивать Машуню они не хотели.

Но почему я должен ему верить?

Разве он скажет, что шли ко мне домой с намерением убить мою жену? Так что, из его показаний можно сделать только один вывод – Упырь лично участвовал в убийстве Машуни.

– Ну, что – поехали? – прервал мои размышления Герман.

– Куда? – не понял я.

– В гости к другу твоему.

– Не друг он мне, – раздраженно ответил я. Это его «друг» начинало уже выводить из себя.

– А к врагу поедешь?

– Куда?

– В ближнее Подмосковье на природу.

– Поехали, – я пожал плечами. Честно говоря, особого желания видеть эту мерзкую рожу я не испытывал. Но не обижать же человека. Для меня старался все-таки.

Герман остановил машину при въезде в лес. От Москвы и вправду было недалеко – километров десять по Симферопольскому шоссе. Минут десять двигались по лесной тропинке, затем сошли с нее и стали продираться сквозь темные заросли. По некоторым признакам можно было понять, что совсем недавно здесь прошли несколько человек. Наконец, где-то через полкилометра, вышли на небольшую полянку, ярко освещенную лучами солнца, пробивавшимися сквозь макушки деревьев. На поляне стояло несколько человек. При нашем появлении все обернулись и уставились прямо на меня. От их тяжелых взглядов сделалось не по себе. Никого из них я не знал. Вид этих людей позволял сделать предположение о том, что их основная деятельность вступала в постоянные противоречия с Уголовным Кодексом. Причем, с наиболее тяжкими статьями.

На миг шевельнулся страх. Вдруг Герман это все подстроил, чтобы выманить меня в глухое место? Сейчас на меня набросятся, свяжут и отвезут в какой-нибудь подвал, где станут выпытывать секреты изготовления Бомбы. И тут же принялся успокаивать себя – нет, он же должен понимать, что так дела не делаются. Моя голова сейчас на вес золота и на такой риск он ни за что не пойдет. Но все равно соседство откровенных бандитов очень сильно тревожило.

– Здорово, братва! – поприветствовал их Герман, – все свои.

Последнее он добавил, заметив их настороженность при виде меня.

Только сейчас я заметил, что в дальнем конце полянки была выкопана приличных размеров яма. Герман направился прямо к ней, жестом показав следовать за ним. Я заглянул вниз. На дне лежал связанный Упырь. Во рту торчал кляп. При виде меня он оживился и принялся издавать мычание, силясь что-то произнести.

– Серый, вытащи ему кляп, – обратился Герман к одному из бандитов.

– Да ну, нафиг, начнет визжать, как поросенок.

– Заорет – пломбу в рот получит, – совершенно равнодушным голосом произнес Герман, доставая из-за спины пистолет.