На распутье - Павел Дмитриев

— Нужно ввести в действие понижающую подстанцию. — И веско добавил после паузы: — Срочно!

Блеск глаз за линзами исчез. Он что, с закрытыми глазами читал? Ответ последовал через пару минут, и выдержан он был в стиле сурового советского реализма:

— Так раньше мая никак не успеть.

— Вы что, одурели? — Не, ну я чего-то подобного ожидал, но никак не весны следующего года.

— Все распланировано, и земля уже подмерзла, а вам тут, — Сидор заглянул в проект, — аж сто семьдесят метров кабеля уложить нужно.

— Вас, извините, не смущает резолюция товарища Широкова? — Хорошо, что я в управлении заранее позаботился, чтобы на бумагах появилось не стандартное «к исполнению», а категорическое «вне очереди».

— Разумеется! — в голосе прозвучали издевательские нотки. — По плану мы бы вас только на конец шестьдесят шестого поставили.

— И что же вам мешает приступить к работе прямо завтра?

— Все рабочие на объекте, у нас плановое подключение нового мебельного цеха. За срыв сроков в горкоме… по голове не погладят, — веско сообщил он и добавил для солидности: — Тут дело государственное.

— Когда они закончат? — И тут же передразнил прораба: — У всех государственное.

— Быстрее пары недель ни фига не уложиться.

— Меня вполне устроит, — посмотрел ему прямо в глаза сквозь очки. — Значит, все должно быть готово через месяц.

— Так ведь земля совсем замерзнет! — объявил Мезенцев тоном победителя. — Придется ее отжигать, а это значит необходимо менять смету и над технологией нужно думать.

— Какой еще технологией? — Я злобно усмехнулся и добавил: — Что, у вас зимой земля с лопаты соскальзывать будет?

Минуту молчали, Сидор Ильич перебирал бумаги на столе.

Я придал лицу задумчивое выражение, как будто просчитывал варианты, и через несколько минут продолжил:

— Может быть, стоит связаться с управлением, не все же участки такие загруженные?

— Так нас всего два начальника участков осталось, — с готовностью ответил Мезенцев. — Работы у всех невпроворот.

На этом он развел руками с легкой улыбкой, показывая, что, даже если у кого-то хватит глупости его уволить, долго плакать без работы не придется. И что самое противное, оказался прав, полностью и целиком. Такие боятся только жены со скалкой в руке и следователя, а я не походил на обоих.

— Значит, опять пойду шабашников нанимать.

Мой последний козырь оказался ударом ниже пояса. Это слово местные начальники откровенно и классово ненавидели. Не сомневаюсь, что обычно Мезенцев отвечал просто: «Так пусть вам и акты шабашники подписывают». Но в данном случае он догадывался, что «неподписательский» саботаж проведенных «специалистами сторонних организаций» работ может обернуться хоть и не слишком серьезными, но реальными неприятностями. Или бойкий франт в шляпе без труда подмахнет в управлении все бумаги, не спрашивая, как звали «того прораба».

Вот только никаких шабашников на примете у меня не имелось. Все деньги на подобные финты из бухгалтера давно выжал. Тут даже немалые таланты Софьи Павловны не помогут.

— Так ведь нахалтурят, переделывай потом за ними. — Сидор Ильич вопросительно поднял одну бровь. Ту, которая скрывалась за разбитой линзой.

Проняло, наконец! Единственный ресурс, оставшийся в моем распоряжении, — продуктовые наборы. Вот что коммунисты отладили в совершенстве, так это нормировку жратвы. Если вписали «Интел» в списки приоритетного снабжения, отгрузят все и вовремя, пусть даже Кремль захватят инопланетяне. А сотрудники, они и на обычном магазинном перебьются. Нет еще у нас желудочно-избалованных… Конечно, кроме меня самого.

— Давай без дураков, — хлопнул ладонью по столу. — С меня к ноябрьским ящик «трех бочек», пара коробок болгарского ассорти, ну, огурчики и помидорчики маринованные. Десяток баночек красной икры, таких, которые зелененькие с красненьким.

Мезенцев поднял вторую бровь и чуть наморщил лоб.

— Или все же к шабашникам? — Да думай уже скорей, рэкетир!

— Бабам бы еще чего-нибудь…

— Три флакона французских духов осталось.

— Каких?

— Французских, гад!.. Тебе их пить, что ли?

Десять секунд, и Сидор Ильич устало протянул через стол свою грабку:

— По рукам!

Вопрос с внутриконторскими сетями встал ребром. Всю проводку для нормального освещения и розеток нужно было прокладывать заново. Благо на диске имелось более-менее нормальное ПУЭ, седьмую «заземлительную» главу которого Катя уже перепечатала и снабдила перефотографированными иллюстрациями. Телефон в НИИ «Интел» должен был стоять на каждом рабочем месте. И обязательно нужно в будущем предусмотреть место под укладку СКС, не век же жить без персоналок.

В две тысячи десятом году под такие задачи сделали чудесный короб 150*50 от Legrand со всей положенной фурнитурой. Но местные спецы предлагали долбить стены (электрические штроборезы тут оказались не в моде), укладывать кабеля, замазывать все гипсом и штукатурить. Это дешево, но долго, а главное, никак не спрячет архаические закругления потолка, идиотские светильники и неровно избитые временем, безнадежно грязные на вид стены.

Причем убедить главное управление в необходимости всех инфраструктурных трат в местной системе координат оказалось практически невозможным. Давить по каждому пустяку через ЦК КПСС не рекомендовалось, это должно было быстро надоесть (со всеми вытекающими последствиями). И без того мне обеспечили режим максимального благоприятствования, на который в новорожденном шестом главке[56]поглядывали… мягко говоря, косо.

Положение спас добрый совет Шелепина, которому я отправлял фельдъегерской почтой краткие еженедельные отчеты, — тот надоумил взять на работу приличного снабженца. Новичкам везет — довольно быстро мне удалось переманить с Московского электролампового завода человека со статусным ФИО — Федосей Абрамович Шварц. Полезнее было только изобретение каменного молотка неандертальцем Рррых. С материальными ценностями НИИ начали происходить обыкновенные и весьма полезные чудеса.

Оказалось, что мои привычки две тысячи десятого года были для СССР в корне неправильными и даже откровенно вредительскими. К примеру, я был уверен, что железка, пролежавшая на складе хотя бы пару месяцев, по сути своей враг и подлежит казни через распродажу. Но в мире кривых зеркал, по недосмотру названном экономикой социализма, нужно было хомячить к себе все, что подворачивалось под руку, без оглядки на безразмерный безналичный счет. Именно такие запасы становились — ха-ха! — единственным способом выполнить план (для обычного предприятия), добиться прогресса (в моем уникальном случае) и удовлетворить любопытство за государственный счет (гипотетический вариант НИИЧАВО).