Медоед 9 - Макс Гудвин

— Я правильно понял, что ЗК засыпает и просыпается в теле свободного человека, пока сам находится в тюрьме? — уточнил я.

— Документы так говорят. Но с точки зрения науки и логики это конечно же необъяснимо. А может, Серёжа прочитал где-то про преступника и на посттравме, и на подсознательном уровне его косплеит в ночное время.

— Как Ярополк косплеит витязя, как Осьминог косплеит мага, как я косплею бойца СОБРа, погибшего в 1994 году? — спросил я.

— Официально вас так и записали всех. То есть ОЗЛу всё равно, кем ты себя считаешь, сколько у тебя личностей, главное — боевую задачу не трусить выполнять и приказам подчиняться. Вот почему при Дяде Мише вы все были за штатом, а когда кто-то из Совета победил, вас ввели в штат. И вот если бы Саломатин не ошибся с ПТУРом, следующим шагом должно было бы быть прохождение вами ВВК с последующим отправлением вас всех в дурку. — резюмировал Тиммейт.

— И следить за этими психами поставили меня… — поделился я мыслями вслух.

— Именно, самого лютого психопата с эрекцией, когда он делает людям больно, каким-то образом уходящим от смерти раз десять, наверное. — радостно заявил ИИ.

— Да… Я бы сам с собой по такому твоему описанию работать бы не стал… — протянул я.

— Ну вот, поговори с Шерханом, может, он душка в душе.

— Душка в душЕ, людей душит. — проговорил я.

— Расчленяет и уткам скармливает. — поправил меня Тиммейт.

— А как мы его взяли вообще? — спросил я. — В справке пометок нет.

— Есть. Пометка рукой Дяди Миши: «Явное попаданство. И лучше, чтобы этот человек работал на нас, чем убивал по ночам посторонних на берегу озера».

— Ясно. Серая мораль, двойные стандарты, кадровый голод, — выдал я, всё, что пришло на ум.

— Именно. — подтвердил Тиммейт. — По сути, его в дурке держать надо, но, во-первых, не доказана агрессивность реципиента, он парень чувствительный, картины даже рисует. А во-вторых, за тот срок, что он у нас, ни одного инцидента. И в-третьих, стреляет Шерхан лучше многих.

— Ясно, — произнёс я снова.

Тут подошла официантка с подносом. Поставила передо мной тарелку с шашлыком, поданным с картошкой и салатом.

— Приятного аппетита, — сказала девушка и, забрав песочные часы, удалилась.

Я же взял вилку, отрезал кусок мяса и только начал есть, как дверь на улицу открылась.

Он вошёл сюда не спеша, но от его появления, казалось, зал стал меньше. Огромный — под два метра, под сто двадцать кило. Гордая, немного раскачивающаяся походка человека, который знает, что в этих джунглях он главный хищник. Его лицо полностью отражало справку по нему. Золотые зубы блеснули, когда он улыбнулся широко, увидев меня, искривляя шрамы швов на губах и носу. Глаза у Шерхана были зелёные, он взирал на мелкого меня сверху вниз, словно претендовал на мой шашлык.

Громила подошёл к моему столу, остановился, чуть склонил голову на бок.

— Здравия желаю, господин начальник, — произнёс низким, чуть хрипловатым голосом, через улыбку, словно его покусал Илья Лагутенко, он же Мумий Тролль.

— Привет, Шерхан, — ответил я и продолжил жевать.

Он кивнул и, не спрашивая разрешения, отодвинул скамейку от стола и сел напротив. Вальяжно, развалившись, словно к себе домой. Положил локти на стол, сцепил огромные изрезанные пальцы рук в замок.

«Похоже, этот человечек у меня в ОЗЛ тоже будет сидеть», — подумал я.

— Доложи обстановку по Новосибирскому ОЗЛ, — сказал я, отрезая ещё кусок мяса, бросая на него прищуренный взгляд.

Шерхан вздохнул глубоко, всем корпусом, разжал пальцы и положил руки на стол, ладонями вниз.

— Докладываю, товарищ младший лейтенант. Демонстрантов взяли, передали в УФСБ вместе с отснятыми материалами, оборону отеля наладили силами двух ликвидаторов и другого личного состава ведомства, машины дорогие спрятали, чтобы Медоед нас не застрелил и не посадил устав учить. А так — хорошо всё.

— По машинам потом, — произнёс я. — Сперва оппозиция.

— Подкупленный западом планктон ты хотел сказать? — спросил он.

— Это вопрос риторический и не самый важный. Мы имеем информацию, что вскоре возле вашего ОЗЛ отеля будет несанкционированный митинг, который по всем задумкам должен перерасти в штурм, и любой исход штурма устроит их западных спонсоров.

— Провокаторы хуже пидорасов, начальник. — зачем-то прокомментировал он.

А я продолжал говорить,

— На нас с тобой такие задачи: А — оборона объекта, Б — нанесение превентивных ударов по одиозным лидерам СиСР.

— Всё-таки ударим ядеркой по Парижу? — спросил он, улыбаясь всем своим золотом.

— Не сейчас, — произнёс я.

— А когда? — спросил он.

— В 2123-м году, в составе объединённых сил Азии против Европы при нейтралитете США.

— Ты сейчас шутишь, начальник? — спросил он, вдруг став серьёзным.

А я, вспомнив Тима, покачал головой и продолжил есть мясо. И тут к столику подошла та же самая официантка.

— Здравствуйте, вы уже что-то выбрали? — произнесла она, смотря на Шерхана.

— Выбрал, тебя, моя крошка! Можешь мне тебя доставить на завтра в это же время, мытую и бритую⁈

— Простите, — произнесла она, отшагнув от столика.

— Да чё ты, я же шучу. Чая мне принеси, двойного пуэра, в одном чайнике!

— Хорошо, двойной пуэр. Кружечку одну? — спросила она, и Шерхан посмотрел на меня.

— Две, — выдал я.

— Две. Если не пожелаешь к нам присоединиться, тогда надо будет три! — произнёс он, улыбаясь.

— Хорошо, — кивнула она и убежала от столика.

— Ты, Шерхан, моё указание по нравственному облику сотрудника ОЗЛ читал? — спросил я, выпрямив спину и посмотрев на хищника.

— Так точно, господин начальник! — выдал он и процитировал: — «Ликвидатор должен быть морально устойчив и нарочито скромен, не должен выделяться из окружающего его общества, как и не должен