Число зверя - Роберт Хайнлайн

– Короче, Либ! Он отказался?

– Нет. Но он не сказал «да». Он отправился обсудить это со своей женой. Вот почему я дергаюсь.

– Включи успокоитель. Я свяжусь с тобой позже. Конец связи.

– Что с Элизабет? – спросила Хильда.

– Я постараюсь покороче, ведь даже самый длинный путь не займет много времени. Либ ужасно хочется иметь ребенка от того математика, который математически описал шестимерное пространство с положительной кривизной, – то есть от вашего мужа. Она думает – и я тоже, – что они могли бы произвести на свет математика не хуже, а может быть, и лучше, чем Либ и ваш муж. Но ей надо было предоставить Иштар это устроить. Она поспешила. Не знаю почему…

– Я знаю! Элизабет!

Либ ответила не сразу.

– Элизабет Лонг слушает.

– Это Хильда Берроуз. Элизабет, немедленно иди сюда. В адмиральские апартаменты.

– Командор, вы на меня очень сердитесь? Я не хотела ничего плохого.

– Милая моя, иди сюда, мама Берроуз прижмет тебя к груди, приласкает и скажет тебе, что ты хорошая девочка. Немедленно! Ты далеко отсюда?

– Сразу за углом. Несколько метров.

– Брось все и поторопись. Мы с Лазарусом в туалетной комнате. В ванне. Присоединяйся.

– Мм… Ладно.

– Поторопись!

Потом Хильда спросила:

– А как их сюда впустить? Бежать мокрой через всю комнату и открыть дверь? Я заметила, что через нашу дверь может выйти кто угодно, но открыть ее снаружи нельзя. И кстати, как я снова сюда попаду? – добавила она.

– Дора знает, что это ваша комната. Что до остальных… Дора, впусти Либби Лонг и профессора Берроуза.

– Есть, папочка. А вот и Либ. Доктора Джейкоба Берроуза я сейчас приведу. Через сколько времени?

– Через две минуты, – сказала Хильда.

Поспешно вошла Либ, лицо ее было серьезно. Но на нем появилась улыбка, когда Хильда ее обняла, – улыбка и слезы на глазах в одно и то же время. Я слышал, как Хильда принялась утешать ее:

– Ну, ну, милочка! Это прекрасная мысль – она станет величайшим в мире математиком. Такой умницей – немного похожей на Дити, немного на тебя. Джейкоб! Входи, дорогой. Если на тебе что-то есть, скинь – мы в ванне.

Через несколько секунд ванна была заполнена до расчетной вместимости. Хильда, обняв их обоих, поцеловала мужа, поцеловала Либ и строго сказала им:

– Что за похоронный вид? Джейкоб, это то, чего хотела бы Джейн, – и то, чего хочу я. Элизабет, ты мне вовсе не помеха, я уже беременна. Рожу на шесть недель раньше тебя. Я решила, что попрошу принять у меня роды доктора Лейфа Хуберта^[120]. Того самого, который…

– Хильда! Я уже больше ста лет не принимал родов!

– У вас есть семь месяцев, чтобы вспомнить, как это делается. Доктор Лейф, вы отказываетесь?

– Нет, но… Джейк, если Хильда будет рожать в клинике на Терциусе, она попадет в руки к самым лучшим акушерам в этой вселенной. А я не из лучших. Я не в форме. Я…

– Доктор, я думаю, Хильду устроит, если вы будете держать ее за руку, стоя рядом на случай, если понадобится помощь. Я думаю, мою дочь это тоже устроит. Возможно, она родит в тот же день, что и Хильда.

– Почту за честь, сэр. Но я хочу кое-что сказать по поводу этого предполагаемого ребенка – отпрыска двух величайших математиков всех времен. Я знаю, что в вашем мире придается большое значение моногамии. У Говардов нет, для них она невозможна. Но не обязательно, чтобы это шло вразрез с вашими традициями. Если вы воспользуетесь банком спермы…

– Что-о?! – возмутилась Хильда Берроуз. – Лазарус, это вы про всякие шприцы и прочее, и чтобы сделать такое с Элизабет?

– В общем, да, я просто…

– Шприцами детей не делают! – оборвала она меня. – Детей делают совсем иначе, тут нужна любовь. Когда два человека стонут от счастья, потому что знают, что делают, и хотят это делать. Элизабет, сегодня у вас день овуляции?

– Наверное. Как раз время.

– Тогда поцелуйте меня и скажите, что вы этого хотите. Если на самом деле хотите.

– О, очень хочу.

Начались всеобщие поцелуи и слезы. Втянули и меня – я обнаружил, что целую будущего отца. Я дал ему возможность увернуться, но он этого не сделал.

А наша шустрая маленькая гостья продолжала играть роль заводилы:

– Лазарус, что это за каюта, которая выходит в гостиную? В пастельных тонах?

– Спальня «Аврора».

– Возлюбленный муж мой, заверни это прелестное перепуганное дитя в полотенце, отнеси ее туда, запри за собой дверь и сделай ее счастливой. Эти апартаменты – единственное уединенное место на всем корабле. Если я увижу кого-нибудь из вас меньше чем через час, я разрыдаюсь. Это не значит, что вы не можете оставаться там дольше. Надеюсь, что вы выйдете к обеду, но потом можете снова вернуться в спальню «Аврора». Милый, ты должен на всякий случай предоставлять ей шанс еще три дня – рассчитывая время, женщина может ошибиться. А теперь – шевелись! Бери ее и тащи.

Либ не позволила Джейку ее нести, но крепко прижалась к нему. Когда они выходили из ванной, она оглянулась и послала нам воздушный поцелуй.

Хильда «поймала» его и «съела». Потом она попросила:

– Помогите мне выйти, мой дорогой.

Я поднял ее в воздух, посадил на край ванны, вылез сам. Она похлопала рукой по мягкой палубе и сказала:

– По-моему, тут лучше, чем в шезлонге. Если нас застанут, это меня не смутит и не должно смутить вас: для Джейка в такой ситуации это будет скорее облегчение.

Она улыбнулась, поерзала своими аппетитными ляжками и протянула ко мне руки:

– Ну?

– Да!

– Все, что захочешь, включая массаж спины. Лазарус, неужели тебя не возбуждает мысль о том, что происходит там, в нескольких метрах? Меня возбуждает!

– Да! Но я в этом не нуждаюсь… Хильда, ты великолепна!

– Ну, на вид, конечно, не очень. Так что стараюсь возмещать тем, что у меня есть. Я продавалась три раза – каждый раз старалась, чтобы мой контрактный муж что-то получил за свои деньги… А потом вышла за дорогого Джейкоба по любви и стараюсь еще пуще. Он очень хороший – я имею в виду, он хорош во всем. Надеюсь, Элизабет это оценит. Ты ее имел?

– Да.

– До смены пола или после?

– И до, и после. Мне не хватает «до» и нравится «после».

– Тогда почему ты не сделаешь ей ребенка?

– Это семейная шутка. Первый ребенок у нее был от меня, и теперь она вроде как делает обход по всей семье. Слушай, мы тут болтать собираемся или что? Я уже почти готов.