Оазисы - Александр Цзи

— ЭМИЛЬ!

Алан подполз к наставнику, стал теребить его в надежде, что тот застонет, зашевелиться… Тело было еще теплое, но, увы, жизнь уже покинула его. Нельзя выжить с пикой, пронзившей грудь насквозь.

— Нет-нет-нет, так не должно быть, — бормотал Алан, плохо понимая, что делает и говорит. Он совершенно забыл, что над ним возвышается Рыцарь.

Клэр закричала, но крик захлебнулся, когда Рыцарь перерезал ей горло. Он отшвырнул еще подергивающееся тело, как старую ненужную куклу, и шагнул к Алану.

Алан зарычал и взмахнул шпагой. Рыцарь отбил ее чуть ли не ленивым движением.

— Я тебя убью, — прохрипел Алан, скрючившись над телом Эмиля. — Слышишь? Я тебя убью.

— Сомневаюсь, — холодно сказал человек без лица.

— Клянусь, я тебя убью, — упрямо повторил Алан, прекрасно осознавая, что выполнить клятву вряд ли удастся. Сейчас одним ударом неведомого оружия Рыцарь вышибет из него дух. — Не будь я Алан Аркон!

— Алан Аркон? — повторил Рыцарь. — Красивое имя… А что ты скажешь, Алан Аркон, если я предложу тебе присоединиться к нам? К нам, Рыцарям Дебрей? Наша цель благородна: мы хотим подарить Дебри всем людям, мы хотим разорвать границы и сделать всех людей Пилигримами. Чтобы все люди могли путешествовать по свету, а не сидеть в клетках под названием Оазисы…

— Никогда! Вы убийцы…

— Я сожалею, что убил твоего друга, Алан Аркон. Иногда жертвы необходимы. Но подумай о себе, о своих будущих детях. Что, если они родятся Оседлыми? Ты сможешь им помочь! Подумай о моем предложении, когда боль уляжется, и тогда мы поговорим снова.

— Да, поговорим, — прошептал Алан.

Почему Рыцарь его не убивает? Может, тогда эта боль исчезнет? Он погрузится в блаженное небытие, как Эмиль, и ему не придется смотреть в мертвое лицо друга, учителя… отца…

Раздались встревоженные голоса. Наконец-то Пилигримы проснулись, но было поздно. Рыцарь исчез, растворился в ночи, оставив пять мертвых тел и Алана, по-прежнему обнимавшего Эмиля.

Алан остался жив. Но ему чудилось, что какая-то часть его души всё же умерла.

Глава 5. Прощание

События той безумной ночи едва коснулись воспаленного сознания Алана. Он был словно во сне — тяжелом, горячечном бреду, который никак не желал кончаться.

Пилигримы наседали на него с вопросами, то и дело кто-то кричал, ругался, охал, ахал; Алан давал ответы, по возможности точные и краткие, а сам ощущал себя гомункулусом Грейстоунхилла.

Те жуткие минуты, когда его сознание отказывалось поверить в реальность случившегося, канули в небытие. На Алана навалилась апатия; случившееся не умещалось в сознании: неведомый Рыцарь убил на его глазах Эмиля, трех невест и Малого Советника и исчез, и Алан ничего с этим не сделал. Он воспринимал этот факт с пугающей ясностью, и разум по инерции принимался было анализировать произошедшее, выискивать ошибки, что совершил Эмиль и, конечно же, сам Алан. Надо было кричать, звать друзей, и — кто знает? — Пилигримам всем вместе и удалось бы справиться или хотя бы отогнать врага… Да, Эмиль позвал одного лишь Алана; да, Алан не настоял на том, чтобы позвать других, — что толку сейчас об этом думать, ведь никто не ждал нападения?

Постепенно Алан сконцентрировался на этом обстоятельстве: враг напал неожиданно, изначально планируя убить их всех… Покончив с Пракашем, Рыцарь мог бы скрыться, но он спрыгнул во двор с крыши, чтобы принять бой. Ему не нужны были свидетели.

Тогда почему он не убил Алана? В насмешку? Чтобы тот помучился? Если так, то Рыцарь Дебрей — настоящая извращенная тварь, хуже всех Тварей Дебрей вместе взятых. Учитывая Хоу Верден, в этом не приходится сомневаться…

Алану хотелось, чтобы его оставили в покое, но в эту ночь покоя ему было не видать.

— Кто это был, Алан? — вопрошал Матиас. — Рыцарь Дебрей? Ты запомнил, как он выглядел?

— Высокий, широкоплечий, весь в черном. Лицо закрыто маской. Целиком. Я даже глаз не разглядел, — отвечал Алан подробно, неживым голосом.

— Неужели он был один? — наседал позади Матиаса Димитрий. Борода его торчала дыбом, бешеные глаза вращались в орбитах. — Как вы с ним не справились? У него что, оружие мощное?

— Он был очень ловок, настоящий боец. И оружие у него было. Две какие-то палочки, стреляющие пиками. И, наверное, нож…

— Да, нож, — подтвердил Тэн. Он слегка побледнел после осмотра места трагедии, но в целом ничем не выдавал эмоций. — Он горло девушка перерезай.

— Кто из невест? — встрепенулся Алан. — Я рассмотрел только Клэр…

— Миранда и Мария, — сказал Матиас с тяжелым вздохом. — Бедные девчонки… Ехали за счастьем, а нашли смерть…

Алан перевел дух. Жестоко, конечно, чувствовать облегчение, когда погибли три ни в чем не повинные девушки. Но услышь он, что среди погибших Кассия, это добило бы его.

— Надо бы перенести тела, — пробормотал Димитрий. — Чего они на земле будут лежать?

Матиас кивнул, но посмотрел почему-то на Алана. Будто бы ждал его одобрения. Это потому что он выжил в мясорубке?

— Нет, — выдавил Алан. — Нужно позвать Большого Советника… Чтобы он своими глазами увидел… Что сделал его союзник.

— Алан, — мягко сказал Матиас. — Ты прав, толстяк должен посмотреть. Но вряд ли от этого он одумается и отдаст Рыцаря с наши руки или руки здешнего правосудия. Однако он должен понять, что мы тут ни причем.

— Хочешь сказать, он еще и убийство на нас повесит? — взревел Димитрий. — Убили не только его мелкую сошку, но и Пилигрима, и не просто Пилигрима, а лидера каравана! Неслыханная вещь, друг Матиас! Если его тупая башка этого не поймет, я лично поубавлю у него жирок!

Тэн удерживал Кассию и Рене в доме, не позволяя выйти во двор. Матиас отправился звать кого-нибудь, кто знает, где Большой Советник. Димитрий мерил шагами коридор, ругаясь на чем свет стоит и ничуть не смущаясь присутствия невест.

Алан сидел на софе в роскошной гостиной, до слуха его долетали ругательства Димитрия и тихий плач. Кто это, Рене или Кассия? Кассия, кажется, редко плачет. Но сегодня особенный случай.

Через час вернулся Матиас в сопровождении отряда городской стражи. Стражники носили фиолетовые тюрбаны, легкие доспехи и ятаганы на широких поясах. Все как один были бородаты и суровы.

Стражники осмотрели место побоища с профессиональным хладнокровием. Главный стражник постоял над телом Пракаша, Алану почудилось брезгливое выражение на бородатом лице. Затем, негромко побеседовав друг с другом, стражники унесли тело Лагху Салахакара, главный стражник буркнул, что они увидели всё, что нужно, и сейчас