Милан - Arladaar

Мама, держа вилку левой рукой, прижала мясо к тарелке, нарезала его на кусочки и стала с аппетитом есть. Потом взяла в правую руку острую деревянную палочку, обмакнула её в сырную массу и отправила в рот.

— Бесподобно! — закатила глаза Анна Александровна, тут же обратив внимание на Люду. — Милая, ты почему не кушаешь стейк и фондю? Всё просто прекрасно, так, как ты любишь! Я понимаю, что у тебя диета, но мы же сегодня празднуем твоё выздоровление! Радость моя, не вредничай, составь мне компанию. У меня сердце разрывается, когда ты не ешь.

— Ладно! — кивнула головой Люда, и, глядя на маму, принялась действовать точно так же.

Это было очень нелегко, особенно если ты такой ерундой занимаешься первый раз в жизни. В том-то и дело, что Люда никогда не пользовалась ножом для разрезания мяса. Она видела в художественных фильмах, что интеллигентные люди так делают, но их семья была довольно простая в быту, да и филейное мясо в их меню было, мягко сказать, нечасто. Поэтому как правильно резать его, Люда слабо представляла. Сначала чуть не вывалила кусок из тарелки на скатерть, слабо ухватив его вилкой, и только потом, при определённом усилии эта операция удалась.

Точно насадить на шпажку кусочек хлеба и макнуть его в фондю тоже получилось не сразу — первый кусок безвозвратно утонул в сырной массе.

— Загадывай желание! — рассмеялась мама. — Это такая примета в Швейцарии — утонул кусочек хлеба в фондю, нужно загадать желание.

— Ну-у-у… — протянула Люда, макая второй кусочек. — Мне ничего не надо. Разве что только привыкнуть тут ко всему.

Мама не обратила внимание на то, к чему надо привыкнуть дочери, — снова уставилась в телефон, одновременно налегая на еду. «Читать за столом — неуважение к еде! Немедленно убери книгу!» — вспоминала Люда наставления другой мамы, Дарьи Леонидовны. Конечно, как всякий советский подросток, она очень любила читать за едой, особенно если в книге описываются сцены принятия пищи. Тогда обычная домашняя еда кажется чуть ли не ресторанной. Людмила вспомнила, как читала во время еды про сэндвичи и жареную утку на ужин Шерлока Холмса, копчёную на костре оленину и пеммикан у Фенимора Купера, и тогда простая советская еда, вроде горохового супа из пакета, поглощалась с каким-то особым удовольствием.

В целом, всё здешнее было очень вкусным, и Люда с удовольствием поглощала необычные блюда. Неужели в этом времени постоянно так питаются? Невероятно! Если это так, то очень хорошо! Даже прекрасно! Этот мир СССР выглядел намного лучше, чем СССР 1986 года! Самое главное — как можно быстрее влиться в здешнюю жизнь, чтобы не испытывать никаких трудностей.

Когда вышли после обеда на улицу, мама оглянулась, достала пачку сигарет — наверное, хотела закурить, но, увидев, что на улице очень чисто и просто некуда бросить бычок, тут же отказалась, махнула рукой и показала Люде на машину:

— Садись. Поедем домой. Тебе, наверное, надо отдыхать, золотце.

В дороге Люда опять с огромным любопытством смотрела на Москву 21 века, особенно на громадные зеркальные небоскрёбы, меняющие картинку яркие изображения больших рекламных панелей, и при этом случайно обратила внимание на большие трёхцветные флаги. Кажется, такие флаги были в ходу до революции, но точно Люда не могла сказать. Однако отсутствие флагов и гербов СССР на зданиях уже начало немного тревожить её. Как такое может быть? Эта несуразность слишком бросалась в глаза, чтобы можно было её спокойно игнорировать.

— Вот и наши башенки! — радостно сказала мама, сворачивая с моста к громадному жилому комплексу.

Сначала Люда не поверила, что они живут в таком доме! Высоченные розовые многоэтажки располагались на самом берегу Москва-реки и выглядели очень богато. Анна Александровна подъехала к витым железным воротам в арке, закрывающим доступ на территорию, и остановила машину. Через некоторое время ворота открылись.

— А зачем тут ворота? — удивилась Люда, с широко раскрытыми глазами разглядывая округу.

— Милая, что за глупые вопросы? — удивилась мама. — Ворота здесь, чтоб чужие не прошли к дому. Ты последнее время задаёшь очень странные вопросы. Такое ощущение, что хочешь специально позлить меня.

— Нет, мам, не хочу, — растерянно ответила Люда, окидывая взглядом внутреннее пространство жилого комплекса, по которому медленно катила машина. Чего тут только не было! Пешеходные дорожки из красивой плитки! Шикарные скверы с подстриженными деревьями, огороженные разноцветные детские площадки, теннисный корт, футбольное поле с беговой дорожкой! Занятий для детворы и подростков во дворе была масса, но, странное дело, на улице никого не было.

Никакого сравнения с длинной девятиэтажкой по улице Кирова, где у подъезда стояла сломанная хулиганами лавочка, среди пыльных кустов находилась пахнувшая кошачьей мочой деревянная песочница, сделанная из рассохшихся, облезлых досок, и покосившиеся качели с точно так же покосившейся металлической горкой, скатившись с которой попадаешь в глубокую лужу, заросшую по краям полынью и крапивой. Но даже здесь всегда играли дети. В войнушку, в пиратов, в беляков и красноармейцев.

Машина проехала вдоль дома, свернула за угол и остановилась перед зелёными воротами. Мама взяла телефон в руки, и через пару секунд ворота распахнулись. За ними был пологий пандус, ведущий в обширный подвал дома.

Кажется… Нужно спуститься вниз…

Глава 8

Дом, милый дом…

Машина спустилась в подземелье, и Люда с удивлением огляделась по сторонам — под домом оказался устроен подземный гараж для жителей дома! И в нём стояло огромное количество автомобилей самых разных марок. Интересно, зачем? Во времена Люды гаражи строили на задворках районов, на каждую машину — отдельная коробка. В родном Рабочем посёлке тоже построили небольшой гаражный кооператив, и Люда с друзьями летом лазала по нему и играла на крыше в карты, а зимой с этих крыш так хорошо и весело было прыгать прямо в снег! Один раз какой-то мужик попытался поймать тёплую компанию и сдать всех в детскую комнату милиции, но удалось убежать! Нас не догонишь!

Люду удивил не сам гараж под домом, её сильно удивило, что он один на всех жителей, и машины в нём стоят совершенно открыто, в свободном доступе, ничем не защищённые от воровства. Во времена Люды такое было просто невозможно — любая машина, оставленная во дворе на ночь, как правило, лишалась аккумулятора, зеркал и дворников, а то и колёс, и на