Совок-17 - Вадим Агарев

с самого начала во всей этой невесёлой истории она повела себя с редкой и с абсолютно искренней человечностью. Не бурагозила и не кричала, что менты козлы и, что её Витенька вовсе не изувер. А просто жертва обстоятельств и милицейского оговора. И так далее, и тому подобное. Ничего этого не было. Насмотрелся я таких злобно-мерзких и, чего уж там, полных безутешного горя материнских истерик. А ведь и тут бескрайнего материнского горя тоже было никак не меньше. Но всё равно, держалась бабка как-то иначе, чем иные-прочие. Захлебнувшись своей жуткой бедой, Таисья горевала не только по своему непутёвому сыну. Но и по чужому. По тому, которого он лишил жизни. И у которого тоже есть, вернее сказать, была мать. О которой она, к слову, тоже вспомнила…

Тряхнув головой, я попытался вытолкнуть из неё тягостные раздумья. И, чтобы заменить их рабочими мыслями и хоть чем-то другим занять голову, поспешно повернул ключ в замке зажигания.

Да, жалость жалостью, а дело делом. Время утекало, как песок сквозь пальцы и надо было уже начинать работать. Тем более, что уже давно меня царапала мысль о двух мальчишках из недалёкого теперь семьдесят пятого года. Убиенных, а до того, как и Баунов, так же изнасилованных. В связи с последними событиями и вновь открывшимися обстоятельствами оставлять эту занозу никак нельзя. Опять же, слишком многое и в том числе аналогичность этих трёх преступлений, указывало на связь между ними. Связь, по имени Витя и по фамилии Шабашов.

Я нажал-отжал педали и объезжая колдоёбины барачного двора, поехал не в ПАТП, а в областное УВД. А, если точнее, то в его Информационный центр. Надеюсь, что меня там еще не забыли после цыганской эпопеи. Но даже, если и помнят, то в любом случае, вооружиться парой шоколадок никак не помешает…

Прижавшись на проспекте в нужном месте к бордюру и посетив гастроном, обзавёлся парой полноразмерных плиток «Гвардейского». Однако этим не удовлетворившись, решил подстраховаться. И зашел в соседствующую с гастрономом «Кулинарию». В которой дополнительно разорился на два рубля с полтиной. И покинул заведение, пропахшее бисквитом и ванилью с картонной коробкой в руках. В которую на моих глазах пухлая кондитерша в белом загрузила торт «Ленинградский». Теперь, направляясь к тёткам ИЦ, я чувствовал себя гораздо увереннее.

Выруливая от бордюра, я размышлял о предстоящих раскопках в учетах ИЦ. Которые по моему разумению, даже при нынешнем отсутствии компьютеров, затянуться надолго никак не могут. Обычно такие события мои собратья по сыскному ремеслу по памяти не проверяют. И на рассказах случайно причастных лиц своих оперативно-розыскных схем тоже не строят. Если про старые преступления ты узнаёшь не из материалов самого дела, а откуда-то сбоку, как, например, я от Копылова или иным оперативным путём, то мудрить не стоит. И первым делом надо идти туда, где вся эта прошлая падаль смердит не в чужих головах, а в холодных механических учётах. Тем более, что преступления эти, меня интересующие, слишком уж специфичные, редкие и пакостные, чтобы их с чем-то спутать. Это не квартирные кражи, не уличная поножовщина и даже не пьяные изнасилования собутыльниц после празднования Первого мая на природе. Два убийства мальчиков. И каждое из них было совершено после сексуального насилия. Один пацанёнок был убит за всё тем же злосчастным автовокзалом. Второй в роще, неподалёку от Второй горбольницы. С временным промежутком в месяц или два. Как утверждает товарищ Копылов, оба преступления были совершены в семьдесят пятом году. Для ИЦ областного УВД это уже не призрачный туман. Это картотечный учет.

В здание областного УВД я вошёл без лишней торжественности и без робости. В подобных местах я давно уже чувствовал себя уверенно. Намного, чем это положено молодому милицейскому старлею. Истинному старлею из районного ОВД, быть может, здесь и следовало бы ступать осторожно и оглядываться. С робостью во взгляде озираясь на большие звёзды начальственных погон. Но у меня за плечами давным-давно уже было слишком много других коридоров. Повыше рангом, чем эти областные. И кабинетных дверей. А так же не только генеральских, но и министерских приёмных. Чтобы не испытывать робость и не благоговеть перед линолеумом местных лабиринтов.

К очкарику-майору, командующему священным хранилищем увэдэшной информации, обращаться не пришлось. Хватило его пышнотелой заместительницы. Женщины, мягко говоря, очень нехудой, но по-своему всё еще привлекательной. По тому радостному предвкушению, с которым капитанша посмотрела на этикетку врученной ей коробки, я понял, что мы с ней поладим. И, что без нужных мне знаний я отсюда не уйду.

Служивый народ, как правило, устроен просто. Особенно, женщины. Если приходишь к нему без официального запроса, но с апломбом и пустыми руками, он тебя немедленно начинает, если не ненавидеть, уж точно, недолюбливать. А если являешься с улыбкой аттестованного херувима и сладким подношением, то глядишь, и к тебе отнесутся с пониманием.

– Два убийства мальчиков. Предположительно весна-лето-осень семьдесят пятого, – пояснил я, когда мы с отошли к столу в угол. – Семьдесят пятый год. Возраст потерпевших – примерно семь-десять лет. Оба случая после сексуального насилия. Один мальчик найден за автовокзалом, за старым общественным туалетом. Второй – у горбольницы номер два, в сосновой роще. По времени между ними – месяц или два. Мне нужны точные данные по личности потерпевших, месту совершения преступлений и дате.

– Может, сначала чаю выпьем? – капитанша, после моего подношения демократично представившаяся Лилей, вожделенно покосилась на презентованную коробку. И на две плитки «Гвардейского» лежавших поверх неё, – Мои девочки сейчас быстренько чайник поставят! У нас, между прочим, настоящий индийский чай есть! – с гордостью похвалилась она. – Со слоном!

Чаёвничать с замшей начальника ИЦ и её вольнонаёмными девочками мне не хотелось. К сладкому я равнодушен, да и время было дорого. Сославшись на отрядившего меня сюда тирана-следака из горпрокуратуры, я вежливо отказался. С демонстративным сожалением задержав нескромный комсомольский взгляд на объёмной груди капитанши. Дабы она заметила и прочувствовала всю мою печаль от этого вынужденного отказа.

– Тебе результаты общим порядком прислать или подождёшь? – с потускневшей улыбкой спросила она.

– Куда я денусь, конечно, подожду! – стараясь выглядеть грустным, ответил я.

Ждать пришлось минут пятнадцать. Для советского ИЦ, с его картонными карточками и огромнейшими, как ткацкие станки, барабанами, похожими на жатки комбайнов, это было очень недолго. Проделанную процедуру можно было сравнить с полётом на истребителе. Наконец капитан Лилия вернулась из машзала с двумя карточками и листком, исписанным от руки.

– Держи, – протянула она мне рукописную бумажку. – По твоей фабуле всего два попадания. Ничего не спутали. Первый –