До последнего - Майк Шэкл

— Я могу забыть... может быть.

— Как насчет того, чтобы показать мне, что находится за теми кустами? — сказала Яс, наклонив голову. — Может быть, вон там есть место, которое поможет тебе забыть.

— Тогда пошли, — сказал Крысеныш. Он повернулся к Яс спиной и направился в ту сторону, откуда пришел, а его руки уже снимали то, что он только надел.

В тот момент, когда он достиг кустов, Яс ударила грязного ублюдка ножом в спину. Оказалось, что после того, как она убила несколько сотен человек, еще один ее нисколько не беспокоит. Ее нож был острым, и она использовала для этого немалую силу мышц, так что он вонзился в него хорошо и глубоко — смертельный удар, как учил ее Хасан.

Крысеныш взвизгнул, когда в него вошел нож, и Яс толкнула его в кусты, чтобы его никто не увидел. Он упал лицом вниз, мертвый. Она вытащила свой нож и начисто вытерла лезвие о рубашку Крысеныша, прежде чем сунуть его обратно в пальто.

Яс оттащила тело подальше в подлесок, радуясь, что Крысеныш не был на несколько дюймов выше и на несколько фунтов тяжелее. Работа и так была достаточно тяжелой, и ей пришлось пару раз останавливаться и переводить дыхание, прежде чем она нашла подходящее для него углубление. Она присыпала его землей, а затем прикрыла несколькими ветками. Не самый лучший способ, но сойдет.

Ей потребовалась еще минута, чтобы прийти в себя, а затем она снова двинулась в путь, держась леса, пока деревня не скрылась из виду.

На полпути она заметила у себя на руке маленькие пятнышки крови. Она попыталась вытереть их о платье, но только еще больше размазала пятна. Яс откупорила бурдюк с водой и плеснула немного воды на руки. Так она избавилась от большей части крови, но на коже все еще виднелось небольшое розовое пятно. Она надеялась, что никто другой этого не заметит. А если заметят... Что ж, она не хотела об этом думать.

Со времени последнего визита Яс мейгорцы были очень заняты. Они построили собственную баррикаду, используя некоторые из разрушенных Черепами укреплений. И, в отличие от Плачущих Людей, у них были настоящие солдаты, охранявшие ее.

— Я здесь, чтобы увидеть Симону, — крикнула Яс, когда она приблизилась.

— Подождите, — сказал охранник, прежде чем послать одного из своих соотечественников к главным палаткам.

Симона даже не пыталась показать, что рада видеть Яс. На самом деле, когда она появилась, у нее было такое выражение лица, словно молоко скисло:

— Яс. Давненько не виделись.

— Извини, — сказал Яс. — На Хуторе сейчас сложные времена.

— Я слышала. — Симона просто стояла, скрестив руки на груди, не приглашая Яс пройти за баррикаду.

— Мы можем пойти куда-нибудь и поговорить? — Яс взглянула на охранников.

— Они не слишком хорошо понимают джиан.

— Все еще.

Симона еще немного посмотрела на Яса, прежде чем пробормотать что-то по-майгорски. Солдаты расступились, и Яс шагнула в проход в баррикаде.

— Спасибо, — сказала Яс.

Они пошли по тропинке к пляжу. Солнце стояло еще совсем низко над водой, но уже начинало пригревать. Когда-то Яс любила такие утра, как это: голубое небо, полное надежд, солнце, золотящее воду, когда ее муж Росси готовился выйти в море на своей лодке, особенно в те дни, когда она была беременна Малышом Ро, и их обоих переполняла радость от того, что должно случиться, представляя себе их жизнь в качестве родителей.

— Вы были заняты, — сказала Яс, кивая в сторону хижин и палаток, расставленных вдоль откоса. Дальше она могла видеть транспортные корабли — те, что доставили мейгорскую армию в Джию, — которые были починены и снова на плаву.

— Больше нечем было заняться — разве что смотреть, как умирают люди.

— Это, должно быть, было нелегко для всех вас.

— Да.

— Это было нелегко для всех нас, Симона.

— Правда? Сколько же людей вы сжигаете на кострах каждый день, а? — Симона остановилась. — Ни одного. У тебя даже хватило наглости отправить своих мертвецов к нам на сожжение.

— Я просто сделала то, что считала правильным.

— Ты знаешь, каково это — каждый день смотреть, как умирают твои друзья, а потом их сжигают?

— Я представляю, что это не очень приятно.

— Приятно? Это чертовски ужасно. — Симона покачала головой. — Что еще хуже, так это вонь от cжигания, которая остается на тебе и, что бы ты ни делала, постоянно о себе напоминает. Ты можешь вымыть тело в океане, и она все равно останется. Ты можешь уйти как можно дальше от костров, и вонь будет преследовать тебя по пятам. Даже рыба, которую мы ловим, пахнет смертью.

— Мне жаль. Мне правда жаль.

— Да? Ну, ты могла бы проявить сочувствие к нам раньше, когда это имело значение, но не сейчас, когда мы нужны вам.

— Вы нам действительно нужны.

— Круто. Жители Мейгора уже достаточно много раз умирали ради вас. Их больше не касаются ваши проблемы.

— Перестань, Симона. Ты одна из нас. Ты из Киесуна. Ради всех Богов, ты выросла в нескольких улицах от меня. Люди на Хуторе твои друзья, твои соседи.

— И никто из них не пришел сюда, чтобы помочь.

— В этом не было ничего личного. Все были заняты тем, что пытались выжить.

— Ага, это правда, и именно поэтому мой ответ нет.

— Плачущие Люди хотят забрать с собой сотню человек в качестве рабов, когда будут уходить, и, вероятно, убьют всех нас в качестве прощального подарка. — Яс прикусила губу. — Я не могу этого допустить.

— Тогда не допускай.

— Но у нас на Хуторе нет бойцов — они все ушли с Хасаном.

— Любой может пользоваться ножом — ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой.

Яс посмотрела на свою руку, на розовое пятно на пальцах:

— Это не так просто, как кажется.

— Просто, если ты хочешь жить, Яс.

— Значит, вы нам не поможете? Вы просто позволите, чтобы нас изнасиловали, убили и увели в рабство?

Симона на мгновение отвела взгляд. Когда она повернулась обратно, из ее глаз исчезла жесткость:

— Мне жаль, но ответ по-прежнему нет.

— Прошу тебя, пожалуйста. Нам нужно