Судьба убийцы - Робин Хобб

На какое-то время я окаменел. Все внутри меня будто превратилось в лед. Выбрать смерть… А потом я понял. И понял, что Шут прав. Если мне суждено умереть, пусть я умру, чтобы он остался жить и заботиться о Би. Так будет лучше всего.

Я мысленно спросил корабль:

Как я умру?

В огне и воде, на ветру и во тьме. Не быстро.

Что ж… Рад был узнать.

Правда? Никогда я вас, людей, не пойму.

И, будто отдирая присохшую повязку от раны, он разделил наши мысли, оставив меня в одиночестве на ветру.

* * *

Весь день мы постепенно приближались к берегу. Заметить это было невозможно: всякий раз, когда я смотрел вперед, Клеррес оставался таким же далеким, как и прежде. Ветра нам благоприятствовали, корабль охотно шел вперед, не требуя особой помощи от команды. У нас было мало работы и много свободного времени, чтобы сгорать от беспокойства.

Я был не единственный, кто мерил шагами палубу, вглядываясь в горизонт. Бросив взгляд на крышу кормовой надстройки, я увидел, что Альтия и Брэшен стоят там рядышком, всматриваясь в Клеррес. Брэшен обнимал жену, вскоре к ним присоединился сын. Они выглядели как семья на пороге опасного приключения. Возможно, так оно и было.

Свободные от вахты матросы толпились на баке, болтая с Совершенным. Там же была и Янтарь. Совершенный рассказывал, как заходил в Клеррес с Игротом. Это было еще до того, как он лишился глаз. Кораблю запомнился оживленный городок, где мореплаватели могли найти развлечения себе по вкусу. Мне было неприятно слушать его веселую болтовню, памятуя о том, что я узнал про жизнь Кеннита во времена, когда капитаном был Игрот. Моряки из Делипая забрасывали корабль вопросами о публичных и игорных домах, о том, какой Дым там в ходу и торгуют ли циндином. Янтарь сидела среди них, тоже о чем-то спрашивала и отпускала соленые шуточки, вспоминала приключения, которые успевала пережить в былые времена, когда была матросом и сходила на берег в портах, и члены команды в ответ вспоминали свои удачные и неудачные вылазки. Пеструха сидела на плече у Янтарь и одобрительно каркала, когда остальные хохотали над ее хохмами.

Я отошел от их компании, но идти было толком некуда. Пер болтался с краю толпы, рядом с ним, скрестив руки на груди и сдержанно улыбаясь, стоял Клеф. Тогда я неохотно спустился в каюту, узнать, готова ли моя рубашка, но застал там Ланта и Спарк. Девушка очаровательно зарделась, увидев меня, и я постарался побыстрее покончить с примеркой.

– Она вам очень идет, – сказала Спарк. – Мне разложить все по карманам или предпочитаете сделать это сами?

Мог ли я прежде вообразить, что однажды кто-то станет так открыто обсуждать со мной приготовления к убийствам? Лант и Спарк молча наблюдали, как я наполнил потайные карманы и снова надел рубашку.

Спарк, нахмурившись, сказала:

– Получилось не слишком-то хорошо, но я старалась как могла. Наденьте плащ и идите, слегка сутулясь, словно под грузом лет.

И она вручила мне нечто вроде пояса с кармашками, по которым гремучие горшочки были рассованы так, чтобы располагались на пояснице. Когда я накинул плащ и ссутулился, как советовала Спарк, горшочки стали совершенно незаметны.

Покончив с приготовлениями, оставил их наедине. Оба неблагоразумно выбрали себе пару, но мне была знакома эта страсть, сжигающая изнутри. Наверное, и мой отец чувствовал нечто подобное к Пейшенс, да и король Шрюд не очень-то задумывался о последствиях своей женитьбы на герцогине Дизайер. Так что я удалился, предоставив влюбленным побыть вдвоем, пока это возможно.

День тянулся медленно, словно сок из надреза на березе. Берег постепенно приближался, и, когда стало вечереть, с корабля сделалось видно, как в городе зажигают огни.

Ко мне подошел Брэшен:

– Когда мы прибудем, будет уже совсем темно, а судя по тому, что Совершенный смог вспомнить о гавани, в нее лучше не заходить ночью. Мы станем на якорь за пределами гавани, где глубина лучше, и зайдем днем. Луна прибывает, а прилив в это время года обычно невысок. Не стоит рисковать, пытаясь зайти в незнакомую гавань на таком большом корабле, как Совершенный.

Я неохотно кивнул:

– Не будем спешить, очертя голову.

Хотя давно уже дождаться не мог, когда смогу ступить на этот берег. Ну и чем я лучше своих спутников? Упрекнув себя за неразумие, я поблагодарил Брэшена за новость.

Он с серьезным видом кивнул:

– Скажи своим друзьям, что на эту ночь мы освобождаем их всех от вахты. Советую поспать, пока можете. Мы встретились в нелучших обстоятельствах, принц Фитц Чивэл, но я все равно желаю тебе удачи. – И оставил меня.

Я понимал, что разумнее всего будет последовать его совету: разыскать своих спутников и сказать им, чтобы приготовили все, что нужно, в дорогу и ложились спать. И когда снова спустился в каюту Янтарь, то обнаружил, что Пер и Янтарь уже присоединились к Ланту и Спарк.

– Вы видели городские огни? Так красиво! – воскликнул Пер.

– Красиво. И в иных обстоятельствах я бы с удовольствием отправился посмотреть на незнакомый город. Брэшен говорит, мы встанем на якорь, не заходя в гавань, поздно ночью. Я хочу попросить переправить меня на берег сразу же. Похожу по тавернам, послушаю, о чем люди говорят…

Янтарь покачала головой:

– Я понимаю, что тебе не терпится. – Она расстегнула юбки и сбросила их. А потом, к моему удивлению, подобрала и стала стирать подолом краску с лица. – Но ты вряд ли уйдешь дальше причалов. За всем, что происходит на улицах и в гавани, тут зорко следят. Клеррес – прелестный городок, чистый, аккуратный и весь под строгим присмотром. Там все тщательно выверено. Будет очень некстати, если тебя схватит стража и посадит за решетку. – Янтарь стерла остатки помады с губ, и уже Шут добавил: – Сейчас надо поспать, а завтра, с самого утра, отправимся на берег. Я считаю, очень важно во всем вести себя как паломники, жаждущие узнать будущее. – Он провел рукой по волосам, взъерошив их. – Кроме того, вряд ли Брэшен и Альтия разрешат тебе. Чтобы полная шлюпка матросов отправилась в город посреди ночи? Когда корабль еще не зашел в гавань и не встал там на якорь? Плохо придумал.

Я скрепя сердце согласился с ним. О моем недавнем демарше говорить не стали. Так мы помирились. Остальные обменялись взглядами, и я с удивлением прочел в них огромное облегчение оттого, что мы с Шутом больше не в ссоре.

Кажется, он все-таки понял, что моя неприязнь к Янтарь не наигранная. Раз уж мы оказались в тесной каюте, он перевоплотился в Шута, сбросив на пол шаль и туфли Янтарь. Мы снова расстелили свои карты и планы и принялись их изучать. На одном плане был город и насыпь, ведущая в Клеррес с его башнями и дворами. Остальные четыре изображали этажи внутренней цитадели. На всех рисунках хватало белых пятен: Шут либо не знал, либо не помнил, что там находится. Мы обсудили, кто куда пойдет и где можно спрятаться. Шут постарался припомнить, сколько стражников в цитадели и где они расставлены. Я делал вид, что у нас есть пусть небольшая, но надежда на успех. Наконец, устав выслушивать то, что уже много раз говорилось, я предложил всем отправиться спать, чтобы хоть немного отдохнуть перед вылазкой. Пер и Лант пошли к своим гамакам. Шут попросил Спарк сходить на камбуз и попросить чайник кипятку и чашки. «Хочу выпить чая, чтобы в голове прояснилось перед сном», – объяснил он. Я улыбнулся, когда она вышла, подумав, что они с Лантом не упустят случая еще раз обняться на сон грядущий без лишних глаз.