Война - Игорь Валериев

Много это или мало? Согласно, новых штатов полиции Владивостока, утверждённых в январе этого года, полицмейстер получал три тысячи рублей в год и дополнительно шестьсот рублей на разъезды. Его два помощника получали по две тысячи рублей. Нижние чины, чья численность достигла девяносто девяти человек по триста шестьдесят рублей. Девять толмачей с китайского, японского и корейского языков по двести рублей.

– Боже мой, Павел Васильевич… Как он мог?! А Владимир Иванович тоже в этом участвует?! – задал вопрос потрясённый генерал Воронец.

– По поводу полковника Андреева у меня информации нет. Но как понимаете, коллежский асессор Шкуркин действует не один. Поэтому доверия к владивостокской полиции у меня нет. А Павла Васильевича желательно взять с поличным. Но не это главное, господа, – я задумался над тем, как довести до присутствующих остальную информацию, которая была, мягко говоря, плохой.

– Давайте, Тимофей Васильевич, добивайте, – мрачно пробасил генерал. – Вы здесь третий день, а у меня уже голова кругом идёт!

– По имеющейся в Аналитическом центре информации в Японии внешней разведкой против России занимаются три ведомства: первое отделение Генерального штаба, третий отдел Морского Генерального штаба и политическая разведка при Министерстве иностранных дел. Представители всех этих служб присутствуют во Владивостоке и работают в полном взаимодействии. Думаю, не надо что-то говорить, чтобы определить на какую из трёх структур работает Каваками Тосицунэ – японский коммерческий агента во Владивостоке, также как и его секретари Судзуки Еносукэ, Сасаки Сэйго, Исида Торамацу, Иванага Какудзю и Сато Кэсадзо. Ещё два года назад, Константин Константинович, в ваше ведомство было направлено указание, отслеживать их деятельность. Какие-нибудь успехи есть? – поинтересовался я у ротмистра.

– Нет, господин полковник. Вы же знаете, какой штат в жандармской команде. Мы даже официальный надзор за постоянно проживающими в крепости и её районе осуществить толком не можем. А о негласной и агентурной работе с моими унтер-офицерами говорить, и смысла нет. Они ей просто не обучены, – виновато ответил тот.

– Ваше превосходительство, – выслушав Радиевского, продолжил я, обратившись к генералу, – как Вы понимаете, моя авантюра с переодеваниями была вызвана необходимостью незаметно встретиться с агентами. Хотя и с приключениями информация была получена. Предположительно, резидентом от первого отделения Генерального штаба во Владивостоке был Фуццо Хаттори, который организовал в городе школу японской борьбы, и сеть публичных домов с гейшами, причём не только во Владивостоке, но и в Порт-Артуре, Харбине, Хабаровске и даже в Чите.

– Не может быть, – не сдержавшись от удивления, воскликнул ротмистр.

– А почему был? – задал конкретный вопрос генерал.

– Неделю назад он отбыл в Японию. И, вернее всего, сюда больше не вернётся. На смену ему прибыл студент-стажер Токийской коммерческой школы с документами на имя Исидзака Дутомо.

– А вашим агентам можно доверять, Тимофей Васильевич? – тихо пробасил Дмитрий Николаевич.

– По поводу Исидзака Дутомо, думаю можно. Господин Артемьев по описанию опознал в нём одного из своих мучителей. Вторым был владелец фотоателье «Японская фотография» на Китайской улице Наито Тоширо, по совместительству капитан японского Генерального штаба. Так он представился. К сожалению, покойный Наито, как и специалист по пыткам.

Генерал и ротмистр вновь уставились на меня удивлённо-изумлёнными взглядами. Когда я кратко рассказал о своих приключениях, фамилий я не называл.

– Поэтому первоочередной задачей считаю арест Исидзака Дутомо, против которого есть показания Артемьева. И то, что они с ним сотворили, думаю, даст однозначное решение присяжных и суда, а также обыск в фотоателье. Возможно, ещё не поздно, успеем и найдём там улики. Массажиста также надо брать. А вот по остальным пока проблема. Доказательств нет никаких.

– И много остальных? – поинтересовался Воронец.

Я достал из сумки несколько листов бумаги, на которых с классификацией по группам разнёс информацию, полученную от Чжан Цзучана, и протянул их коменданту крепости.

Пока Дмитрий Николаевич знакомился с полученными сведениями о японской разведке в крепости, я вспомнил наш разговор с китайским «авторитетом». Он рассказал мне, почему решился на такие действия.

Просьба названного брата, конечно, играла большую роль. Но в большей степени на выбор повлияло то, что у него в «Могиле двадцати тысяч сохранивших верность» остались родители, братья и сёстры.

Когда в Люйшуне или теперь в Порт-Артуре началась резня, Цзучан будучи тринадцатилетним подростком смог спрятаться от японских солдат, которые ворвались в их дом. Потом было несколько дней ужаса, когда он пытался выбраться из города. Случайно встретился с двадцатилетним Чжан Цзолинем, который будучи сиротой в неудачное время нашёл работу в порту и также прятался. Дальше выбирались из города вместе. Оба были ранены, но смогли скрыться.

Цзолинь, пристроив своего названного брата в семью каких-то своих очень дальних родственников в Мукдене, в которой вырос сам, вступил в один из отрядов китайских солдат, покинувших Люйшунь и начавших партизанскую борьбу против японцев. По окончании войны патриотический порыв быстро угас, и вчерашние партизаны стали обычной бандой, которую Чжан Цзолинь вскоре возглавил. В общем, определённый счёт к японцам у названных братьев имелся. Но вопрос, как у Цзолиня оказался пароль от Тифонтая оставался открытым.

Между тем, генерал, знакомившийся со списком предполагаемых японских шпионов, мрачнел на глазах.

– Неужели это правда, Тимофей Васильевич?! – наконец произнёс Воронец.

– Не знаю, Ваше превосходительство, но очень похоже. Будем проверять. Точнее, Вы будете проверять, – ответил я.

– Господи, здесь даже служанка моей жены есть. Но я думал, что она китаянка.

– Ваше превосходительство, а сколько Вы ей платите?

– Десять рублей в месяц на полном коште, плюс одежда за наш счёт, – озадачено ответил генерал.

– Как мне сказали, такие агенты, как ваша служанка получают двести иен в месяц.

– Боже мой, мне на всю агентурную работу в месяц выделяется триста рублей. А здесь служанка получает больше меня в месяц. Двести иен – это почти двести рублей, – пробормотал ротмистр.

– Да, господа, Япония на шпионскую деятельность денег не жалеет. И ещё, в продолжение разговора. Господин Шкуркин неоднократно бывал в школе борьбы Фуццо Хаттори, да и его заведения с гейшами любит посещать.

В кабинете после моих слов возникла звенящая тишина, которую нарушала муха, пытавшаяся пробить своим телом оконное стекло.

– Что будем делать, Тимофей Васильевич? У вас опыта в этих шпионских играх намного больше. Слушаем Вас, – тяжело вздохнув, произнёс Воронец.

– Нужны люди, Ваше превосходительство. Лучше всего из Уссурийских казаков.