Дочь Деметры - Мария Самтенко

Впрочем, капитан Зевс задержался в рубке ненадолго — быстро переговорив с Гермесом, он направился в медотсек. На Кору, к её радости, он не обратил никакого внимания.

— Ну что там? — спросила Кора, робко подкравшись к Танату. — Асклепий что-нибудь говорит?..

— Не беспокойся, — строго сказал Железнокрылый. — Аида увезли в реанимацию, сейчас дадут нектара и прооперируют. Пару дней проваляется на больничной койке, потом вернётся к работе. Тебе не стоит рыдать по нему, как по покойнику.

— Правда?..

— Чистая правда, — вставил Гермес, лукаво поглядывая на Кору, — для нас это дело привычное. С тех пор, как дядюшка подался во флот, ему в голову стреляли, и в лёгкие, и пытали, а лет этак триста назад, во время одной из войн, Асклепию приходилось сшивать собирать дядю Аида из трёх разных кусков.

— Ему очень больно?.. — жалобно спросила Кора.

— Не думаю, — сказал Танат. — Скорее всего, ему уже дали наркоз. А остальным несчастным из посадочного отсека так не повезло. У нас сорок трупов.

Кора вспомнила мертвые тела, распростертые на полу посадочного отсека, вспомнила, как прохаживались инфицированные солдаты, раздавая каждому по контрольному выстрелу, и молча покачала головой. Ей хотелось, безумно хотелось сказать, что двадцать жизней зараженного экипажа совершенно не стоили тех сорока — но стоило ли теперь об этом говорить?..

Неловко передернув плечами, она перегнулась через плечо сидящего Таната и посмотрела на экран, который внимательно изучались они с Гермесом и ещё одним офицером, худым и ненормально-бледным. Кора припомнила, что этого офицера как раз разоружал один из помощников Кера, и подумала, что его бледность вполне обоснована.

Вместо непонятных кодов на экране было вполне конкретное изображение с камер видеонаблюдения в рубке — Кер, держащий на мушке лежащего в луже крови Аида.

— Дакси, с начала, — скомандовал Гермес, заметив, что Кора заинтересовалась экраном, и офицер быстро коснулся несколько кнопок. — Когда они приземлились, мы с Аресом и доктором Д.Дж. Смитом находились в смотровом отсеке неподалеку от твоего. К сожалению, когда этот гаденыш Кер выстрелил, — с досадой сказал Гермес, — наш отсек немного задело, и у нас заблокировало двери. Пока мы ковырялись с дверями, этот гаденыш добрался до дядюшки. Мы опоздали буквально на пару минут. — длинным холеным пальцем он ткнул в экран.

Кора прищурилась, разглядывая изображение: Аид Кронович, молча сидящий в кресле, и негромко переговаривающиеся друг с другом четыре офицера. На одном большом экране все так же бежали строки с данными, а трёх других, плюс на экране личного компьютера Аида транслировалось изображение с посадочной платформы.

«Мне это не нравится», — холодно сказал штурман, заметив, что Адриан отослал десант и подозвал медиков.

«Кер на себя не похож», — заметил один из офицеров. — «Или я просто его давно не видел»

Штурман поднял руку с наручным компьютером, очевидно, намереваясь связаться со старпомом, но передумал.

Чуть щуря уставшие глаза в обрамлении черных теней, штурман молча разглядывал экран, рассеянно касаясь наручного компьютера кончиками пальцев, пока экраны не погасли, а голоса Адриана и Кера не сменились шипением динамиков.

Штурман попытался снова связаться с посадочным отсеком, но не смог. Потом набрал Гермеса, Ареса — никакого эффекта.

«Какие-то странные перебои со связью», — сказал один из офицеров. — «По статистике, такие перебои возможны раз в двести лет».

«Похоже на глушилку, а, штурман?» — заметил другой офицер.

«Именно», — тихо откликнулся Аид Кронович. — «Вы, двое, сходите проверьте, что там, но осторожно. И не разделяйтесь»

Двое офицеров торопливо достали из сейфа оружие (штурман сказал не закрывать) и скрылись за дверью.

Штурман встал, очевидно, намереваясь тоже сходить за оружием, и тут на другой двери загорелся код доступа (Гермес пояснил, что это код доступа старпома), дверь открылась, и в рубке появился бледный, шатающийся Адриан.

«Что случилось?»

«Простите, штурман», — Адриан покачал головой и отступил в сторону, а из-за так и не закрывшейся двери вырвалась очередь плазмы.

Казалось, она не успела причинить никому вреда, и было совершенно непонятно, почему вскочили со своих мест офицеры, и почему штурман неловко прижал руки к животу и опустился на колени, а потом, скорчившись, завалился на бок. Молча, абсолютно молча. Штурман не вскрикнул, даже когда влетевший в рубку Кер толкнул его ногой, переворачивая на спину. И это было особенно страшно.

Пока головорезы Кера держали на мушке офицеров и вытаскивали из открытого сейфа оружие, тот продемонстрировал пробирку:

«Скажите код доступа для изменения курса, штурман, и никто не пострадает».

«Нет», — негромко, почти без голоса, тень слова на бескровных губах. Но в глазах — странная, сумрачная решимость.

«Или мне начать убивать ваших людей у вас на глазах?..»

На какой-то короткий миг в черных глазах штурмана, глазах, затуманенных болью, вспыхнуло…нечто. Но Кора не осмелилась попросить Гермеса с Танатом остановить, потому, что дальше на экране мелькнула хрупкая фигурка в медицинском халате, короткие, встрепанные рыжие волосы — мелькнула так быстро, что никто не успел ничего сделать.

Кора отвернулась — она-то прекрасно видела, что дальше — но потом повернулась обратно, разглядывая бледное лицо штурмана.

«Уходи».

Как будто она и вправду могла бы встать и уйти!..

Короткий обмен репликами, выстрелы из бластера, разлетающаяся на мелкие осколки пробирка, падающий замертво Кер…

— Что-то я не понял, у него что, был бластер? — моргнул Танат.

— Перемотай немного назад, — ухмыльнулся Гермес, возвращая запись на начало сцены. — Кора, покажешь?

Девушка перегнулась через плечо Железнокрылого:

— Дело в том, что вы смотрите мне в лицо, — пояснила она. — А нужно смотреть вот сюда, — она показала на свою руку, на пальцы штурмана, перехватывающие оружие по прикрытием её халата.

— Ну что тут сказать, — вздохнул Гермес. — Если не брать в расчет инопланетный вирус, у нас тут десять мужиков, которые год не видели женщин, так что неудивительно, что они не могли оторвать глаз от нашей Коры, такой миленькой и хорошенькой. Но ты все равно рисковала.

Кора судорожно вздохнула и посмотрела в лицо Гермесу:

— Какая разница, я все равно умру. По крайней мере, так из меня бы не сделали питательный раствор, — отчеканила она.

Глаза Гермеса изумленно расширились, а потом он кивнул и улыбнулся — улыбкой разделенного понимания (теперь он знал, что она тоже знает); Танат же страдальчески вздохнул:

— Такой вот у неё пунктик.

Он