Зодиак - Ромина Расселл

В дверь постучали.

– Заходи! – крикнула я нетерпеливо, вскакивая с кровати. Если кто и мог обойти запреты и прокрасться ко мне, то только Ниши.

Я так обрадовалась, что приготовилась броситься ей на шею прямо у двери.

– Ниш, я знала, ты… о!

Я быстро отпрянула, как будто коснулась чего-то очень горячего и обожглась. Передо мной стоял Матиас Тэйс.

– Прости, – пролепетала я, сгорая от смущения. – Я просто…

Я отвернулась и прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь их остудить и скрыть свое волнение. Но тщетно, мой мозг, как назло, продолжал проигрывать этот момент раз за разом. А от мысли, что я только что коснулась Матиаса Тэйса, по коже до сих пор бегали мурашки.

– Не извиняйся, – сказал он тихо.

Когда я наконец повернулась к нему, его лицо было таким же пунцовым, как и мое.

– Меня послали передать тебе сообщение. Адмирал Криус отправил тебе на волнофон список кандидатов для Совета Консулов.

Мой волнофон.

Я судорожно сунула руку в карман и вытянула перчатки, волнофон и астралатор.

– Твой астралатор!

Я отдала Матиасу перламутровый прибор, который в его руках казался маленькой птичкой.

– Спасибо.

Я открыла волнофон и вновь попыталась связаться с папой и Стэнтоном. Но связи по-прежнему не было. Затем попробовала связаться с Ниши, но сигнал шел так слабо и прерывисто, что общаться было бы попросту невозможно. Я подозревала, что за этим стоит Криус, и наверняка его оправданием стали бы соображения безопасности.

– После того как ты выберешь двенадцать Консулов, – продолжил Матиас, будто и не было долгой паузы, – ты должна будешь назначить одного из них своим…

– Наставником, я знаю, – перебила я, закрывая волнофон. Мамины уроки были основательными. – Когда избирается Хранителем человек моложе двадцати двух лет, у него должен быть наставник, который посвятит его в науку Зодая.

Он замолчал.

Тогда я заявила:

– Я хочу тебя.

Его лицо снова вспыхнуло, и я, осознав, как двусмысленно прозвучало мое заявление, торопливо добавила:

– Назначить моим наставником!

Я никогда не видела, чтобы чье-то лицо так быстро становилось из пунцового мертвенно бледным. В глазах Матиаса вспыхнули огоньки. Потрясение? Или того хуже – отказ? Он смотрел прямо перед собой, избегая встречаться со мной взглядом, затем сказал:

– Думаю, будет лучше выбрать кого-нибудь более опытного из Консулов. Я сам еще новичок в Королевской гвардии, и у меня пока нет нужной квалификации, чтобы быть наставником.

– Ну что ж. Прямо как два сапога – пара, у меня ведь тоже нет нужной квалификации, чтобы быть Хранителем.

– Мне еще надо многому учиться, чтобы стать Консулом. Было бы лучше, если бы мы нашли для каждого из нас наставников.

– Матиас… – Услышав свое имя, он посмотрел на меня. На какой-то момент я даже усмехнулась в душе – мы препирались так, будто речь шла о какой-нибудь школьной продленной группе, а вовсе не о руководстве нашим Домом.

Я неуверенно шагнула к нему:

– Мне не дают встречаться с теми, кого знаю. Я всего лишь прошу твоей помощи и, если это возможно, твоей дружбы.

Он кивнул.

– Как пожелаете, Святая М…

– Чего я желаю, – сказала я громко, не дав ему закончить, – так это того, чтобы ты называл меня по имени. Роу.

Если Матиас когда-нибудь назовет меня Матерью, я точно умру.

– Роу? – повторил он таким тоном, будто это было какое-то ругательство.

– Жаль, что тебе оно не по душе, – сказала я, скрестив руки на груди. – Но я называла тебя Матиасом, а не кавалергардом, когда ты меня об этом попросил.

Он снова отвел глаза. Затем сдался:

– Как пожелаешь.

– Спасибо.

– Через неделю, – он вернулся к прежней теме, – здесь будет церемония и банкет в твою честь, где ты дашь присягу как Хранитель нашего Дома… Роу. Консулов нужно выбрать до этого дня. В течение всей этой недели я также буду обучать тебя.

– А что с моими друзьями?

– Их поселили на базе. Они тоже будут обучаться вместе с остальными выжившими студентами, чтобы стать Зодайцами.

От слова «выжившие» я содрогнулась, как от удара.

– Мне хочется увидеть их, – проговорила я, затаив дыхание.

– Я постараюсь это устроить.

Он посмотрел на меня так, будто хотел еще что-то сказать, но вместо этого внезапно поклонился и направился к двери.

– Матиас…

Он повернулся.

– Да?

– Я не смогу…

Произнеся эти слова вслух, я почувствовала, будто тяжесть, сковавшая мою грудь, немного ослабла, даже дышать стало свободнее, точно ком, застрявший в дыхательных путях и перекрывший воздух, вдруг растаял. Я все еще была сама не своя, но, по крайней мере, после этого признания я не чувствовала себя такой уж мошенницей.

– Звезды не лгут, – ответил он без обычной мягкости в голосе. – Тебя выбрали не случайно. Ищи свое сердце – и найдешь его.

Его слова ободрения звучали так по-ракиански, но от них мне стало только хуже. Я уловила в его интонации, взгляде, жестах, что он тоже не верит в меня.

* * *

На следующий день я вернулась в ту же комнату, где накануне меня объявили Хранителем. Села возле Криуса, Агаты, доктора Юсты и Матиаса, и они представили меня еще восьмерым моим Консулам. Они разъяснили, как все будет проходить и чего от меня ждут.

Благодаря маминым урокам я уже имела кое-какое представление о миссии Хранителя, но это лишь малая часть того, что предстояло постичь. В полдень мы с Матиасом приступили к нашему первому занятию. Мы встретились в комнате, устланной плюшевыми ковриками. Там же были заранее приготовлены полотенца и освежающие напитки. Для занятий Лола подобрала мне эластичные брюки и просторную рубашку.

Матиас лежал на спине на одном из ковриков. Подол его рубашки приподнялся, слегка обнажив мускулистый пресс. Лола проводила меня до дверей. Я заметила, что, уходя, она бросила взгляд на Матиаса, на его голый живот.

– Прежде всего сосредоточимся на том, чтобы отточить твою технику медитации, – сказал Матиас, после того как мы остались наедине. Он сел прямо. – Думаю, что лучше всего будет использовать Яррот.

Я с трудом сглотнула:

– Яррот не очень мне подходит.

Он замер, и мы довольно долго смотрели друг на друга в полном молчании. Мы столько лет с ним переглядывались, но до сих пор и он для меня, и я для него оставались полной загадкой. Однако все вопросы так и остались невысказанными.