Второй шанс - Саймон Вэйл

На следующее утро я проснулся рано. Нога почти не болела. Я внимательно разглядывал её и старался убедить себя в том, что никакая нога у меня на самом деле болеть не может! И система не транслирует в мой мозг никакого сигнала — это сам мой мозг убеждает меня в том, что моё тело еще существует. В виде проекции?

Я попробовал подняться. Наступать на ногу было страшно, казалось, что эффект лечения от ночного отдыха сразу разрушится, если я наступлю слишком сильно, и, когда я все-таки решился, в щиколотке неприятно кольнуло. Но я мог стоять и мог идти. И это сейчас было самое важное.

Лагерь был свернут, вещи в инвентарях. Мы шли через лес клином: я впереди, а по бокам и чуть сзади — Фродо и мистер Майерс. Остальные шли посередке, стараясь не шуметь. Еще в старом лагере мы тренировались подражать крикам разных птиц, чтобы использовать это в качестве сигналов, но, правду сказать, получалось у нас хреново. Когда Фродо подал сигнал «внимание», потому что засек что-то, что впоследствии оказалось семейством ежей, Селена тихонько засмеялась.

***

Мистер Майерс стоял под деревом и держал в руках гриб.

— Это белый гриб.

— Белый гриб?

— Один из самых вкусных лесных грибов. Набирайте в инвентарь.

Пока все занимались сбором грибов, Селена попросила у меня бумагу и перо. Она нарисовала несколько букв и напротив каждой — ноту и показала нам. Я не знал нот. То есть, я, конечно, могу спеть в караоке, если Яна меня туда затащит… Эх… Кажется, никто из нас не знал. Нет, оказалось, что Гэри К. тянет руку. Селена посмотрела на него с неудовольствием, но остальные качали головами. Тогда она протянула бумажку Гэри. Тот взял и посмотрел на нее. Селена ткнула в него пальцем и приложила ладонь к уху, а потом пропела несколько нот.

Языковой барьер блокировал именно речь, перемешивая звуки в полную бессмыслицу. То же относилось к большинству междометий — система не без повода полагала, что они также могут выступать единицей общения. Причем звуки перемешивались не одинаковым образом, а совершенно произвольным, поэтому изучить языки друг друга без помощи системы было невозможно. Но вот ноты… Селена запела, не используя слов. Кажется, это называется вокализ. Голос у нее был красивый, звучный. Гэри сперва глядел в бумажку, потом поднял глаза на нее и закивал. Потом пропел те же четыре ноты своим высоким, не очень чистым тенорком. Селена улыбнулась и снова склонилась над бумагой. Через полчаса они уже обменивались с Гэри музыкальными посланиями. И надо сказать, что придумала она весьма ловко, даже остальные довольно быстро начали выхватывать отдельные куски смысла.

У Селены был лук, но она заявила, что стрелять в живых существ, а тем более в людей, она не собирается. Она была вегетарианка и пацифист, и решительно осуждала любое насилие. На мой осторожный вопрос, стоит ли так заморачиваться, это ведь все-таки игра, она ответила, что это дело принципа. Мы же переживаем за собственную жизнь? Почему бы тогда бережно не относиться к любым её формам? Уровни ее не интересовали. Я все же уговорил ее не выбрасывать лук, упирая на то, что он может потребоваться для защиты.

Путь по лесу тянулся медленно. Из бесед с Фиалкой и рыбаками я знал, что он тянется на восток на два-три дня ходу. Но мы-то шли не дорогами. Тропинок в лесу много, но у них часто свое мнение насчет того, куда нужно вести. Мы шли не слишком быстро, и я всеми силами старался приучить товарищей к тому, что по лесу надо идти тихо. Двенадцать ног — это очень много лишнего шума. Селена постоянно задерживала наше продвижение, вслушиваясь в пение птиц, а потом сама превратилась в одну из них. Её посвисты звучали так правдоподобно, что я подумал, что это даже скорее добавляет нам маскировки, чем убавляет.

Мы пересекли очередную дорогу и неожиданно набрели на узкую тропку, идущую в нужном направлении, кое-где жутко заросшую крапивой. Впереди журчала вода. Деревья расступились, под ногами оказался песок, а впереди тёк ручей шириной футов десять. На фоне песчаного дна, усыпанного мелкими камешками, были хорошо видны темные спинки рыб. Вода была холодная и вкусная. Чуть выше по течению обнаружилась удачно отгороженная деревьями полянка, большую часть которой занимала образованная ручьем тихая заводь, заросшая осокой и таволгой. Среди белых и желтых кувшинок сновали синие и зеленые стрекозы. А еще дальше через речушку был переброшен мостик. И на нем кто-то сидел.

Подойдя ближе, я ощутил короткий укол страха. Незнакомец был покрыт чешуей, как тот, который вместе с Тартаром громил деревню. Но этот был поменьше ростом. И над ним была голограмма — тролль Харгни 11 уровня. Так это вовсе не змеелюды, как я было подумал. Это тролли. А я думал, тролли должны быть здоровенными бугаями с мордами, похожими на булыжники.

При нашем приближении тролль Харгни поднял голову и заметно оживился:

— Один золотой с каждого за проход по мосту!

Я внимательно приглядывался к нему и постепенно приходил к выводу, что передо мной непись. Настоящая непись, а не как я.

— Да через твою речку перепрыгнуть можно.

— Ага, попробуй! Только помни, чужестранец, что воды сии отравлены коварным чародейством и коснувшийся их хотя бы и пальцем немедленно засыпает.

— Врешь ты все! Я уже пил из этого ручья.

— Ужасная волшеба еще настигнет тебя, бездельник! Кстати, учти, что песчаное дно засасывает идущего вброд подобно зыбучим пескам, и пленника ждала бы ужасная смерть от медленного утопления…

— Да?

— Если бы не куда более ужасная смерть от иглоподобных зубов здешних речных хищников!

Я аккуратно закатал остатки штанов чуть выше колен и с удовольствием ступил в прохладную воду. Тролль наблюдал за мной с моста. Интересно, жарко ему на солнце в чешуе? Надо думать, она дает некоторый прирост к защите.

— Готовься к смерти! — посулил мне тролль, сплевывая в воду.

Я выбрался на другой берег, шурша камышами.

— Рыбки, похоже, спят, — встретил меня чешуйчатый, — но ты не волнуйся: через пару часов сляжешь и уже не поднимешься.

Видимо, правилом этого тролля было не отступать от ранее выбранной стратегии ни при каких обстоятельствах.

— Скажи, Харгни, в какую сторону деревня «Черемухи»?

— Даже если б знал, тебе, скупердяю, все одно не сказал бы. Вот тебе и не было дождя две недели!

— Мы можем угостить тебя обедом. Что скажешь, если мы наловим с десяток местных иглозубых хищников и зажарим их на той полянке?

Тролль ничего не имел против обеда. Но предупредил, что рыбу надо жарить не менее нескольких минут, чтобы весь яд вытопился.

Мы с Фродо ловили рыбу, а Мистер Майерс варил грибную похлебку. Она у него получилась густая, наваристая. Кусочки грибов были как подтаявшее масло.

— Меня интересует, имеются ли здесь осень и зима, — рассуждал мистер Майерс. — Летом выживать в лесу относительно нетрудно, если вычесть рехнувшихся психов, бегающих тут в поисках фамильяров. Но, если случится зима, будет гораздо-гораздо тяжелее.