Метка - Элис Бродвей

Верити смотрит на меня с неприкрытым изумлением.

– Не знаю, как можно замёрзнуть в том, что ты на себя накрутила, – говорит подруга, дёрнув меня за шаль. – Ты выглядишь лет на девяносто, не меньше. Укоризненно качая головой, Верити отступает, приглашая меня войти.

– Уж лучше бы мне действительно было девяносто лег. Сидела бы дома, в тепле… Верити строит сердитую гримасу и берёт меня за руку, нащупав холодную ладонь в складках шали.

– Пошли, бабуля. Что-нибудь придумаем.

Джулия смотрит на нас из кухни и смеётся, провожая взглядом.

Верити уже давно решила, что надеть и как причесаться сегодня вечером. Густые тёмные волосы она распустила, завила локонами и закрепила спереди золотистыми заколками-жучками, которые мерцают и переливаются, будто корона. Её смуглая кожа сияет матовым блеском. Верити удивительно идут традиционные одежды.

– Ты помнишь, что праздновать мы будем на улице, ночью? С недовольным ворчанием я позволяю Верити вытряхнуть меня из шали.

– Леора, мы не в поход по лесу собираемся. Это праздник! Весёлая вечеринка! Никаких спортивных ботинок, никаких тяжёлых шалей и шерстяных балахонов!

Скрепя сердце выпутываюсь из тёплой мягкой шали и кладу её на кровать Верити. Поправляю нагрудник, чтобы скрыть полоску растяжки – сегодня она особенно заметна. Верити усаживает меня на стул и сооружает мне причёску: собирает волосы в хвостики и закрепляет на затылке. Как просто у неё всё получается! Выбираем бижутерию (Верити предлагает мне на вечер кое-что из своей шкатулки), втираем в кожу несколько капель ароматического масла, чуть проходимся там и тут переливчатой пудрой, стараясь не попасть на ещё припухшие запястья.

Когда всё готово, Верити поворачивает меня к зеркалу. Открываю было рот, чтобы пожаловаться, но слова застревают в горле: я выгляжу вполне прилично. Не так мило, как Верити (такой красавицей мне не стать никогда!), но всё-таки очень недурно. Голые руки и плечи показывают, что у меня совсем мало знаков, но под золотистой пудрой кожа уже не выглядит такой мертвенно-бледной. У Верити тоже нет личных знаков, но она и так очень красивая! Ей не нужны особые украшения, чтобы привлекать восхищённые взгляды.

– Вы обе выглядите великолепно, – сообщает нам внизу Себ. Он уже переоделся в пижаму, его прямые тёмные волосы взлохмачены. Себ ложится спать рано, чтобы не опоздать на рассвете в пекарню. Обнимаю Себа и шепчу ему на ухо:

– Пошли с нами? С тобой гораздо веселее. Себ со смехом вырывается, встряхивая головой.

– Мне хватило одной прощальной вечеринки! Себ очень похож на Саймона – такой же славный. Джулия, уже в рабочей униформе, собирается на дежурство. У неё усталый вид, в волосах больше седины, чем раньше. Но, когда она берёт нас за руки, её голубые глаза сияют. Кажется, мама Верити сейчас заплачет.

– Дорогие мои девочки, перестаньте, пожалуйста, расти. – Верити давно выше Джулии. – Какие вы красавицы!

Верити недовольно закатывает глаза, но на самом деле ей приятно слышать такое от матери. Саймон обнимает жену и легонько целует её в макушку. Они оба с гордостью смотрят на Верити, и меня на мгновение охватывает зависть. Уходя, мы обещаем Саймону вести себя хорошо и вернуться вовремя. По дороге на праздник Верити то и дело спотыкается на своих высоких каблуках, а я тихонько торжествую, что выбрала удобную обувь. Туфли Верити мне не подошли. Может, я и замёрзну, но хоть ноги не подверну.

И вообще, мне нравятся мои ботинки.

Праздник устраивают на опушке леса, возле школы. Чем ближе мы подходим, тем яснее доносятся музыка, радостные крики и визгливое пение. Идём на запах дыма. Верити восхищённо вздыхает при виде фонариков, которыми украшены ветви деревьев. Посреди большой поляны в жаровне пылает огонь. Бывшие одноклассники расположились вокруг на одеялах. Кто плавит кусочки пастилы, кто просто подбрасывает в костёр шишки и веточки, любуясь пламенем. Народу много, можно незаметно присоединиться к остальным. Нас с Верити встречают преувеличенно любезно: уже человек десять кинулись к нам с объятиями, хотя в школе мы с ними почти не общались. Наверное, успели выпить горячительного, да и свобода пьянит – не будет больше ни школы, ни экзаменов.

Парень из моего подготовительного класса для чернильщиков протягивает нам с Верити бутылки с чем-то и кричит:

– Пей до дна!

Это Карл – один из тех самоуверенных симпатяг, от которых у меня мурашки по коже. Высокий блондин, многие считают его красивым, девчонкам в школе он очень нравился. А мне не очень. Ещё в самом начале учебного года, заметив, что я легко краснею, он задался целью смущать меня чуть не каждый день. Стоит ему оказаться поблизости, и я замираю, как натянутая струна. Он говорил, что учится на чернильщика просто так, на всякий случай, что отец уже приготовил ему место в семейном предприятии. Карл никогда не упоминал, что же это за предприятие, чем занимается его отец. Проворачивает сомнительные делишки, не иначе.

Я слишком смущена, чтобы отказываться, и беру бутылку, но как только Карл отворачивается, возвращаю её на стол к остальным напиткам. Хорошо, что сегодня он не пытается уделять мне особого внимания. Идём дальше, к костру (то есть я иду, а Верити ковыляет: по лесу на шпильках не подефилируешь). И тут Верити встречает парня, с которым познакомилась на уроках обществознания. Его друзья освобождают нам место на одеяле, приглашая присоединиться к их компании. Не знаю, как можно сесть в этом костюме на землю, не сверкая нижним бельём, поэтому опускаюсь на колени, чувствуя себя неимоверно глупо. Верити о чём-то болтает со знакомым, а я оглядываю поляну, рассматривая гостей. Это моё обычное занятие на любых вечеринках, где я изредка появляюсь. Больше всего мне нравится тихо сидеть в уголке и смотреть, как веселятся другие.

Сегодня большинство явно решило продемонстрировать свои знаки и рисунки. Показывают друг другу запястья, любуются новыми метками профессий. Девчонки радостно взвизгивают, обнимаются, мальчишки похлопывают приятелей по плечам. Школьная форма скрывала большинство знаков, а рисунки по личному выбору нам разрешили наносить только несколько месяцев назад. Сегодня парни тоже одеты в традиционные кожаные одежды. Торсы почти все оставили открытыми, но брюки надеть не забыли. У некоторых на груди боевая раскраска – грязевые полосы, чтобы не так бросалось в глаза отсутствие знаков. По поляне разносятся боевые кличи, мальчишки устраивают борцовские поединки, хвастаясь перед всяким, кто обратит на них внимание.

Соскальзываю в «режим чтения», изучая скрытые ранее татуировки на знакомых. У одной девушки со светлыми волосами до плеч и широкой довольной улыбкой новый большой рисунок на бедре. Её ногу обвивает змея. Змеиный язык вздрагивает, и я вижу, что этот знак девушка выбрала в честь одного приятеля. Вероятнее всего, он сам предложил такой вариант. Чешуйчатое тело змеи скрежещет по мягкой душе девушки, рептилия подавляет её, занимая слишком много места на её теле. Внимательнее вглядевшись в знак, с облегчением читаю, что с тем другом девушка рассталась, но жалеет, что он оставил на ней такой заметный след.