Генерал-коммандант - Александр Башибузук

— Теперь отрывай рот…

— Изверг! Сволочь! Нет, нет… — запротестовала Клео. — Фу-у, гадость…

Но послушно проглотила пряно пахнущую густую жидкость.

— Умница… — Я довольно ухмыльнулся. — Скоро станет легче…

Обычный сироп от кашля; правда, его состав повергнет в ужас любого нарколога двадцать первого века. Спирт, кокаин, каннабис… дальше продолжать? Но для нынешнего времени ничего особенного, продается в любой аптеке. Таскаю с собой в поездки как обезболивающее и успокоительное. С моей жизнью — совсем не лишнее зелье. Сейчас девчонку приглушит, она заснет, правда, похмелье вряд ли станет легче. Впрочем — и поделом дурочке.

Через пару минут снадобье подействовало. Клео свернулась калачиком и затихающим, умиротворенным голосом зашептала:

— Вы негодяй, минхеер генерал! О да, совершеннейшая сволочь! Но я… я тебя люблю… О боже, как я тебя люблю и дико завидую сестрице. За что? За какие такие заслуги ей достается все лучшее? Не уходи… — Она схватила меня за руку и притянула к себе. — Побудь рядышком, ну, пожалуйста…

— Я рядом.

— А знаешь, когда я тебя полюбила? Тогда, на свадьбе, меня как будто молнией ударило. А ты на меня не обращал никакого внимания… у-у-у… сволочь…

Я улыбнулся. Пенни все-таки настояла на полноценной свадьбе, ну, с платьем, застольем, гостями, подарками и прочими соответствующими атрибутами, которую мы справили в Дурбане. Собралась куча людей как с моей стороны, так и со стороны невесты. Вот только я очень смутно помню перипетии торжества, ибо вусмерть нажрался. Да, накушались с тестем, Наумычем, и еще несколькими товарищами, перед тем как идти под венец. Но эту дурочку помню, таращилась на меня своими глазищами. И потом, когда она приехала погостить к нам в Блумфонтейн, тоже глаз не сводила. Н-да… та еще история…

— И Пенелопа, зараза такая… — всхлипнула Клео и противным голосочком передразнила: — Ах, мой дикарь опять всю ночь меня мучил…

— Вот даже как? — Я глупо улыбнулся. — Прям так и говорила?

— Ага… — Клеопатра быстро закивала. — И я так хочу. Тебя хочу-у-у…

— Это вряд ли. Я не самоубийца…

К счастью, Клео пропустила мой ответ мимо ушей и, еще немного посетовав на злую судьбу, заснула.

Я пару минут посидел с ней, потом отправился на кухню, где соорудил себе на скорую руку ужин. Увы, накормить меня у русских так и не удосужились. Впрочем, точно также, как днем раньше у немцев. Тьфу, скопидомы.

Потом под сыр и ветчину хлопнул стакан ирландского виски из своих резервных запасов, вымылся и завалился спать.

Позволил себе проспать до обеда, встал без раскачки и побрел на кухню делать кофе. А уже там столкнулся с Клеопатрой.

— Минхеер генерал… — Закутанная по уши в одеяло Клео отчаянно покраснела. — Между нами… между нами вчера…

— Если о том, что ты в одиночку выдула бутыль моего самого лучшего виски — то да, так и было. — Я разлил кофе по чашкам и одну подвинул Клеопатре. — Пей, пока я добрый.

— Целую бутылку?.. — Клео вытаращила на меня глаза. — Господи! Но я не о том…

— А о чем?

Клеопатра еще больше покраснела и, опустив глаза, выдавила из себя:

— Между нами что-то было?

— И не надейся.

— Тогда… тогда почему я проснулась… голая… — страшно смущаясь, поинтересовалась Клео.

— Потому, извини за подробность, что свою ночную рубашку ты заблевала, а где запасные лежат, увы, я не знал, поэтому и уложил тебя без оной. Не переживай, ничего такого, что я раньше не видел, мне не довелось наблюдать.

— Что-о-о? — Клеопатра вспыхнула. — Да ты… вы… — после чего сбросила одеяло и, гордо задрав нос, продефилировала назад в спальню голяком. — Раз вы все уже видели, значит, нет нужды ничего скрывать…

Я не преминул огладить взглядом точеную фигурку напарницы. Да уж, хороша, ничего не скажешь. Сложись обстоятельства по-другому, ей не пришлось бы меня уговаривать. Но, черт побери, я не самоубийца — трахать сестрицу собственной жены… Пенни и пристрелить может сгоряча. А на дурочку эту уже почти не злюсь. Сам виноват, когда согласился бабу с собой взять. Ну ничего, до конца миссии осталось всего ничего, перетерплю как-нибудь.

Время до вечера провел за изучением прессы и банальным ничегонеделанием. Клео долго не показывалась мне на глаза, а когда я начал собираться в очередной вояж по городу, наконец соизволила явить себя.

— Простишь? — Клеопатра состроила физиономию провинившейся школьницы. — Ну, пожалуйста, я больше не буду, честно слово…

— Мне кажется, вы забыли, с кем общаетесь, мефрау Бергкамп.

— Извините, минхеер генерал! — четко отрапортовала Клео, изобразив некое подобие строевой стойки. — Больше не повторится! Только не отправляйте меня домой!

— Даже не знаю…

— Клянусь!

— Ладно, но еще раз вытворишь что-нибудь подобное — пулей вылетишь назад в Африку.

— Никогда! — горячо пообещала Клео и как бы невзначай поинтересовалась: — Какие у нас планы на сегодня?

— Планы — у меня. Ты остаешься нести службу дома.

— Слушаюсь, господин генерал! А вы куда?

— Я — в бордель.

— Что-о? — Клеопатра презрительно фыркнула, сделала четкий поворот кругом и опять смылась в спальню, что-то бурча о развратных свиньях мужского пола.

Я вздохнул, в очередной раз пообещав себе никогда не брать с собой на дело женщин, а потом принялся собираться.

Про бордель — это была не шутка. Вопрос с французами до сих пор оставался открытым, а их связник как раз и обретался в приюте дам с пониженной социальной ответственностью.

После недолгих раздумий остановился на костюме темно-серого цвета из льняной ткани, который дополнил чуть более темным пикейным жилетом. Батистовая рубашка, галстук-бабочка, плетенная из соломки шляпа и штиблеты из рыжего кордована. Потом дошло дело до трости из эбенового дерева с серебряным набалдашником в виде головы льва, с секретом — в ней скрывался четырехгранный стилет — подарок Пенелопы на мой день рождения. Золотые часы-луковица «Longines», массивный перстень с рубином и запонки, ему в стиль, завершили наряд.

Результатом остался доволен: получилось неброско, но стильно и дорого — типичный облик зажиточного завсегдатая Швейцарской Ривьеры.

Из оружия взял с собой стандартный набор — свой кольт, дерринджер и «шейный» нож — не на войну отправляюсь, должно хватить.

Затем прогулялся пешком до набережной, где с аппетитом отужинал на летней веранде популярного, но страшно дорогого ресторана, после чего направился в город.

Уже зажгли фонари, залитый мягким светом Монтрё сразу стал похож на сказочный городок. Я огляделся и влился в толпу степенно фланирующей по улицам публики. Постоял около бродячего оркестра, виртуозно исполняющего мелодии Штрауса, и выкурил сигаретку под чашечку великолепного кофе в уличной кофейне. Несколько раз ощущал на себе заинтересованные взгляды, но конкретной слежки так и не обнаружил. На всякий случай несколько раз проверился, после чего прямым ходом направился в дом наслаждений на свидание со связным. А если точнее, со связной.