Архимаг с Терры - Сергей Александрович Плотников

(Конечно, я тут же придумал версию, что кто-то достаточно хитрый и предусмотрительный на той стороне подослал таких «засланных казачков» ко всем Мастерам, к которым я теоретически мог бы обратиться, и наказал им всеми правдами и неправдами этих рабов мне навязать. Но… такая схема была больше в стиле, например, Аркадия, Кузнецова или Бастрыкина, а людей того же калибра я на той стороне просто не видел! Даже Мастер Равновесия, по моей оценке, не тянул. То есть, едва подумав об этом варианте, я велел себе не сбрасывать его со счетов, но поставил ему достаточно низкий приоритет внимания.)

Оказавшись в зоне действия радиосвязи, я тут же связался по коммуникатору с Аркадием и предупредил, что у нас пополнение. Тот воспринял это стоически.

— Кирилл и дети, — пробормотал он. — Стоило ожидать!

— Я вообще не специально!

— Ты всегда не специально, — жизнерадостно хмыкнул мой зам. — Веришь, нет, я очень рад, что ты это сделал!

Еще бы он не рад. Хоть одного, да спасем. Это всегда был его девиз: делай, что можешь.

Следующей я вызвал Ксантиппу.

— М-да… — протянула моя жена. — Еще один только что инициированный мальчишка, неконтактный, психологически сломленный и с тяжкими душевными травмами? Ненавижу с такими работать! Нафиг бинарную семью. Ксюшу бы сюда.

— Плюсую, — согласился я.

Ксантиппа хихикнула.

— Помнишь Васю Быстрицкого? Тоже так говорил все время? У него еще прозвище было, вроде как у того типа, которого ты неделю назад грохнул…

— Резака? — спросил я. — Конечно, помню! Он ведь с Ассоциацией магов долго сотрудничал, пока не женился и в бизнес не ушел.

— Тоже была психологическая травма, — добавила Саня. — Почти не мог разговаривать. Но мы в итоге разобрались.

— И тут разберемся, — согласился я, покосившись на мальчишку.

Честно говоря, пока он не выглядел как человек, который когда-нибудь сможет жениться и открыть свой бизнес: шел, подволакивая ноги, весь сжавшись и как-то даже перекосившись. С другой стороны, трудных подростков через мои руки действительно прошло немало, и я знал, как они быстро — а порой и радикально! — меняются, стоит условиям улучшиться.

Однако прежде чем думать, как реабилитировать парня, нужно было по крайней мере его расспросить. Кто он, откуда, как зовут… Точнее, я знал то имя, которым обозначил его Мастер Растений — Пятнадцатый Водонос — под ним и накидывал на ребенка гиас. Оказывается, гиас создать проще, когда знаешь имя. Необязательно «настоящее»: прозвище, данное кем-то другим, тоже подойдет — главное, чтобы человек знал, что оно к нему относится! (Можно обойтись и без этого, но тогда приходится прикладывать больше усилий). Однако я был почти уверен, что сам парень идентифицирует себя как-то иначе.

А еще требовалось выяснить, где его родители или другие родственники, живы ли. Какие у парня вообще были жизненные планы до того, как он загремел в рабы. В общем, много всего. Возможно, придется забрать его с собой на Терру, об этом я подумал сразу же, еще когда гиас на него накладывал. А может быть, и не придется.

Чем ближе мы подходили к нашей крепости, тем сильнее парень дрожал. А когда мы прошли ворота, вообще натурально втянул голову в плечи, будто пытался превратиться в черепаху. Не нужно эмпатической связи, чтобы буквально ощущать исходящие от парнишки волны страха!

Блин, и ведь даже не успокоишь его толком. Если бы я мог, то отдал бы через гиас приказ сродни «не нервничай». Но гиас был на общее подчинение, самый простой — он заставлял парня выполнять мои конкретные распоряжения под страхом сильной боли (самый простой вариант наказания, что удивительно, не реализованный в Проклятье). Приказ «не нервничай» конкретным не назовешь: парень просто мучился бы, да и все!

Кстати, силу боли можно было регулировать, и со стороны это было не видно. В смысле, я мог установить минимальный уровень, сродни легкому ушибу, и Мастер Растений ничего бы не понял. Но я все же предусмотрел боль серьезную, вплоть до шока. Потому что хотел иметь на пацана реальный рычаг влияния в случае чего. Вот такой я мудак, да.

Однако я все же попытался немного успокоить своего, блин, раба:

— То, что я скажу тебе сейчас, не приказ, — произнес я мальчишке. — Тебе не нужно бояться, Водонос. Тебя не будут бить или убивать.

Мальчишка съежился еще сильнее.

Ладно, одна надежда, что это он только меня так боится, а остальные наши смогут его немного успокоить…

Увы, эта надежда пропала втуне: когда я привел мальчишку в рубку, и он увидел Аркадия, мирно разбирающего там какие-то местные счета с рынка (мы стали делать оптовые закупки, как только поняли, как), пацан чуть в обморок не хлопнулся! С чего бы? Узнал, что ли? Сплетен наслушался?

— Так, — сказал мой зам. — Это и есть раб? Как я понял, он у тебя под гиасом?

— Твоя прозорливость подобна рентгену, — сообщил я ему. Да, по коммуникатору я это Аркадию сказать не мог, но он был одним из троих людей в экспедиции, которые знали, зачем я отправился сегодня к Мастеру Растений. Естественно, он без труда вычислил остальное.

— Да он смельчак, — заговорил Аркадий, переходя на древнеоросский. — Находится в компании самого безумного архимага со Старой Терры и его поднятого из мертвых слуги, и даже штаны не обмочил!

Мальчишка съежился еще сильнее.

Мы переглянулись.

Да, чувством юмора, осознанностью или смелостью тут даже близко не пахнет. Впрочем, откуда у ребенка в его положении такая роскошь?

— Что будем с ним делать? — спросил наш новый стратиг многозначительным тоном. — Мне лично раб не нужен.

— Мне тоже, — медленно произнес я.

Я хотел добавить что-то типа «зато мне нужен ученик» — надо же с чего-то начинать! Объяснить мальчику его положение. А как только парень успокоится, можно провести допрос. Видимо, с Аркадием в виде «чуть более плохого полицейского». Но что-то меня останавливало. Положение ученика здесь, на станции Цветок Равновесия, в некоторых отношениях не слишком отличалось от положения раба. И было, пожалуй, даже опаснее. То есть успокоится ли он, если сменить его статус — большой вопрос!

— Зато мне нужен паж! — вдруг услышали мы голос от двери.

Вальтрен перешагнул порог командирского кабинета и остановился рядом с мальчишкой.

— Ну да, — сказал он тоном оценщика на рынке,