Старый грубый крест - Терри Биссон

Карл был в хорошем настроении. Десять метров пэта по цене 325 долларов за метр — выгодная сделка. А поскольку сами корни не живые, вы можете посадить их прямо в необработанную землю. Есть что-то в том, как лопата погружается в грязь, что будоражит кровь садовника.

— Вот это и есть жизнь, верно ведь, Гейл? — сказал Карл.

Я кивнула и улыбнулась ему в ответ. Даже несмотря на то, что что-то в грязи пахло не так, как надо. Оно не пахло чем-то неправильным. Оно просто совсем не пахло.

***

После обеда «У лорда Байрона» Карл продал две электрические ёлки в торговом центре Гарден Стэйт. Менеджер хотел, чтобы деревья были выставлены у главного входа, и Карлу пришлось отговаривать его от органики. Карлу электрика нравится не больше, чем мне, но иногда это единственная альтернатива.

— Я, вроде как, хотел настоящие деревья, — сказал менеджер.

— Нет, не хотели и вот почему, — сказал Карл. — Послушайте, органические деревья слишком хрупкие. Даже если бы вы могли себе это позволить — а вы не можете, — они заболевают странными болезнями, падают замертво, нужно подпитывать их днём и ночью. Лучше я продемонстрирую вам новые голландские вязы от Microsoft, — он включил голопроектор, в то время как я начала собирать сенсорный забор. — Смотрите, как замечательно они выглядят, — сказал Карл. — Давайте, обойдите вокруг них. Мы называем их Бессмертными. Насекомые их не едят, они никогда не болеют, и всё, что вам нужно, чтобы накормить их, — так это 110 Вольт. Мы можем установить проектор на крыше, так что вам не придётся беспокоиться о том, что по нему проедут машины.

— Я, вроде как, хотел что-то, что отбрасывало бы тень, — сказал менеджер.

— Вам всё равно не нужна тень здесь, в торговом центре, — когда Карл включал режим продавца, у него были ответы на всё. — И вам не придётся беспокоиться о том, что покупатели будут ходить сквозь деревья, — он провёл рукой по стволу, — и искажать изображение. Вот для чего нужен этот забор, который устанавливает моя очаровательная помощница. Готово, Гейл?

Я установила две секции белого штакетника рядом с деревом и соединила их одну за другой.

— Это не голограмма, — сказал менеджер.

— Нет, сэр. Сплошной пластик, — ответил Карл. — И у него гораздо больше функций — не просто не даёт людям проходить или проезжать сквозь деревья. Сам штакетник является сложным датчиком окружающей среды. Сделано в Сингапуре. Смотрите.

Я включила забор, и, поскольку ветра не было, Карл подул на штакетник. Листья на деревьях заколыхались и зашевелились. Он прикрыл рукой штакетник, и на верхушки деревьев упала тень. — Они реагируют на реальные условия ветра и солнца, обеспечивая максимальную реалистичность. Теперь давайте предположим, что будет дождь…

Это был намёк мне. Я протянула Карлу бумажный стаканчик, и он кончиками пальцев побрызгал водой на штакетник, словно священник, дающий благословение. Листья деревьев заблестели и казались мокрыми.

— Мы называем их Бессмертными, — снова с гордостью повторил Карл.

— А как насчёт птиц?

— Птиц?

— Я где-то читал, что птицы сбиваются с толку и пытаются приземлиться на ветки или что-то такое, — сказал менеджер. — Я забыл что именно.

— А как давно вы в последний раз видели птиц? — со смешком, но в то же время печально произнёс Карл.

***

Среду мы выделили для обслуживания шедевра Карла — Дубовой рощи в Принстонском университете. Это были не айлантовые дубы или композитные красные «леса»; это были полноразмерные белые дубы из цельной древесины, которые росли не из горшков, а прямо из земли» — коллоидного резервуара типа эколовушки площадью 0,09 акра, насыщенного раствором «Арборпризинамина Плюс» с высоким содержанием электролитов, с самым эффективным из всех когда-либо разработанных (и дорогим) внутренним поливом и стабилизатором рощи. Грунтовый коллоид был настолько прочным, что деревья, высотой в целых сорок четыре фута, стояли без тросов. Они были великолепны. Всего в роще было семь дубов, всего на два меньше, чем в государственном лесу в Уиндхеме. Принстон был единственным частным учебным заведением в Нью-Джерси, которое могло позволить себе так много органических деревьев.

Но что-то пошло не так. Ни на одном из них не было ни листика.

— Код Семь, Гейл, — сказал Карл с оттенком паники в голосе. Я заковыляла вверх по склону так быстро, как только могла, и проверила чаны под зданием Гуманитарных наук, но они были почти полны, и раствор был правильным, поэтому я оставила чаны без изменения. Деревья не похожи на траву; не было никакого смысла увеличивать давление внутреннего насоса.

Карл просигналил, я вернулась в грузовик, и мы поехали искать декана Факультета. Его не было в его кабинете. Мы нашли его в Зале знаний, он наблюдал, как команда из округа Бакс проводит сканирование плюща на северной стене. Плющ был ещё не совсем мёртв; я слышала его слабые коричневые стоны, когда программное обеспечение сканировало и воспроизводило каждый умирающий усик, заменяя его ярким зелёным изображением. Затем старый материал был снесён с помощью длинных настенных грабель и упакован в мешки. У меня начала болеть голова.

— Я только что из рощи, — требовательно сказал Карл. — Как давно дубы сбросили листья? Почему никто мне не позвонил?

— Я полагал, что они были автоматическими, — сказал декан факультета почвоведения. — Кроме того, вас никто не винит.

Изображение-плющ шёл в комплекте с бабочками, неустанно парящими в воздухе.

— Дело не в том, кто виноват, — сказал Карл. Он включил передачу, декан его сильно раздражал. — Запрыгивай, Гейл, — велел он. — Давай вернёмся в рощу. Я думаю, у нас здесь Код Семь. Пришло время для Топтуна.

Топтун представляет собой индукционную катушку с бензиновым двигателем размером с «саламандру», которую мы использовали для обогрева теплицы в холодные зимы. Пока Карл заводил его, я вытащила два троса, прикреплённых к нему, из кузова грузовика и начала тащить их к деревьям; они становились всё тяжелее по мере того, как становились длиннее.

— У нас нет целого дня в запасе! — закричал Карл. Я прикрепила красный кабель к низкой ветке на самом дальнем дереве, а чёрный —