Протокол «Вторжение» - Виктор Корд

— Радиационный фон в желтой зоне, — доложила Инга. — Но есть и хорошие новости. Сканеры показывают залежи титана и вольфрама в третьем цехе справа. Складской терминал. Если там остался стратегический запас…

— То мы сможем починить обшивку и напечатать еще пару сотен дронов, — закончил я. — Тормози. Нам нужен пит-стоп.

Поезд с шипением стравил пар и остановился.

Я стоял в шлюзовой камере, проверяя снаряжение. На этот раз я взял с собой не только «Медведя», но и штурмовую винтовку — трофейный «Калашников» со склада Гвардии, который Модуль пересобрал под усиленный патрон и интегрировал с моим прицелом.

— Клин, ты со мной. Тяжелая броня. Огнемет на спину.

— Люблю запах жареного, — усмехнулся сержант, лязгая затворами.

— Рысь, — я посмотрел на девчонку. Она натягивала респиратор, её глаза бегали. — Ты идешь проводником. Твоя задача — слушать. Если услышишь этот свой «шепот» или почувствуешь магию — сразу сигнал. Не геройствовать.

— Поняла, — буркнула она. — А если там… Хозяин?

— Если там Хозяин, мы вежливо попросим у него взаймы немного металла.

Катя осталась на борту координировать действия и прикрывать нас ментальным куполом. Синтеты заняли оборону по периметру поезда.

Мы спустились на насыпь.

Ботинки хрустели по стеклу и шлаку. Воздух здесь был густым, маслянистым, с привкусом окисленной меди.

— Жуткое место, — прокомментировал Клин, светя фонарем на стволе пулемета по темным окнам цехов. — Такое чувство, что рабочие просто встали и ушли.

— Или не ушли, — я указал на землю.

В пыли виднелись следы. Не человеческие. Глубокие борозды, словно кто-то тащил что-то тяжелое. И странные отпечатки — смесь когтистой лапы и… гусеницы?

Мы двинулись к складам.

Путь преграждали завалы из ржавой техники. Грузовики, бульдозеры, даже остов танка. Все они выглядели так, словно их жевали. Металл был искорежен, порван, местами оплавлен кислотой.

Но самое странное — растения.

Сквозь капоты машин, сквозь асфальт и бетон прорастали серые, жилистые лианы. Они оплетали технику, врастали в металл, словно впитывая его в себя.

— Техно-органика, — прошептал я, сканируя ближайший куст, на котором вместо ягод висели ржавые гайки. — Мутация флоры под воздействием промышленных отходов и магии.

— Это не мутация, — тихо сказала Рысь. Она остановилась, прислушиваясь. — Это сад. За ним ухаживают.

Мы подошли к воротам склада. Массивная стальная створка была вырвана с мясом.

Внутри царил мрак.

Я включил ПНВ. Зеленоватое свечение выхватило ряды стеллажей.

Они были пусты. Почти.

В центре зала, в куче мусора, что-то блестело.

— Титан, — подтвердил сканер. — Слитки. Тонны две.

— Бинго, — Клин шагнул вперед.

— Стоять! — я схватил его за плечо.

Мой интерфейс подсветил аномалию.

Куча мусора шевелилась.

И не только она.

Тени в углах ангара начали отделяться от стен.

Это были не люди.

Это были гибриды. Скелеты, скрученные из арматуры и труб, оплетенные живыми мышцами и лианами. Вместо голов — черепа животных или обломки механизмов с горящими красными диодами.

«Ржавые Ходоки».

Их было много. Десятки. Они висели на потолке, прятались за ящиками. Они ждали, пока мы войдем глубже.

— Засада, — констатировал я. — Клин, огонь по центру!

Клин не заставил себя ждать. Струя напалма из его ранцевого огнемета ударила в кучу мусора.

«Куча» взвыла механическим скрежетом. Из неё выпрыгнуло нечто, напоминающее краба, собранного из ковшей экскаваторов.

— Контакт!

Загрохотали выстрелы.

Я работал одиночными, метя в уязвимые узлы — сочленения гидравлики и пучки нервных волокон.

Пули «Калашникова» пробивали ржавую броню, выбивая фонтаны черного масла и зеленой слизи.

Твари были быстрыми. Один из «ходоков» — гуманоид с циркулярной пилой вместо руки — прыгнул на меня с балки.

Я ушел перекатом. Пила высекла искры из бетона там, где была моя голова.

— Получи! — я выстрелил ему в «колено» из подствольного дробовика. Ногу оторвало.

Тварь упала, но продолжала ползти ко мне, скребя пилой по полу.

— Сзади! — визгнула Рысь.

Она выхватила свой пистолет-пулемет и дала очередь.

Маленькая, юркая тварь, похожая на механическую крысу, пыталась зайти Клину в тыл, чтобы перегрызть шланг огнемета. Пули Рыси отбросили её.

— Спасибо, мелкая! — рыкнул Клин, разворачиваясь и заливая сектор огнем.

Напалм был эффективен. Лианы и плоть горели отлично, а металл раскалялся, выводя из строя электронику тварей. Ангар наполнился вонью горелой резины и мяса.

Мы отступали к выходу, огрызаясь огнем.

Но путь нам преградил Он.

В проеме ворот возникла фигура.

Она была выше Клина в экзоскелете. Три метра стали и мышц.

Это был не просто мутант. Это был киборг, собранный с любовью.

Его тело состояло из корпуса старого советского погрузчика, в который было вживлено тело медведя-мутанта.

На груди, там, где у машины был двигатель, пульсировал зеленый кристалл. Магическое сердце.

«Садовник». Элитный страж.

Он поднял руку-манипулятор, в которой был зажат кусок рельса, и заревел. Рев был смесью рыка зверя и гудка паровоза.

— Босс, у меня топливо на исходе! — крикнул Клин. — Эту тушу мне не сжечь!

— Инга! — я вышел на связь. — Мне нужна поддержка! Срочно!

— Дроны на подлете! Но в ангаре сильные помехи, я не могу навестись точно!

— Бей по координатам! Квадрат входа!

Я переключил винтовку на подствольный гранатомет.

У меня был один заряд. Тот самый, экспериментальный. «Грави-мина», которую мы собрали на коленке из остатков азиатского дрона.

— Клин, Рысь! В стороны!

Я выстрелил.

Граната ударила Садовнику в грудь, прямо в зеленый кристалл.

Взрыва не было.

Было Сжатие.

Пространство вокруг груди монстра скрутилось в узел. Металл заскрежетал, лопаясь. Плоть медведя втянуло внутрь корпуса.

Садовник замер, глядя на дыру в собственной груди, где исчезал материя.

Он сделал шаг, пошатнулся и рухнул, рассыпаясь на куски.

— Уходим! — скомандовал я.

Мы выбежали из ангара под прикрытием подоспевших дронов «Оса», которые поливали остатки мелких тварей лазерами.

Пока мы бежали к поезду, я заметил кое-что.

На стене соседнего цеха, высоко над землей, висел баннер. Старый, выцветший советский плакат: «Слава Труду!».

Но поверх него, свежей, люминесцентной краской, был нарисован символ.

Черный Дракон, кусающий свой хвост. И иероглифы.

Азиатский Доминион.

— Они были здесь, — прохрипел я, запрыгивая на подножку локомотива. — Они не просто прошли мимо. Они оставили метку.

— Это знак «Опасно. Карантин», — перевела Катя, встретившая нас в шлюзе. — Они зачищали этот сектор, но не смогли справиться с Хозяином Леса. И решили просто запечатать район.

— А мы вскрыли печать, — я снял шлем. — Клин, грузи титан. Мы забрали то, за чем пришли. Но теперь вся