Командор - Валерий Большаков

— Я понял…

— Вождь, скажи, зачем ты, благородный воин, дружишь с подлым и неверным Бледным Вендиго?

— У него сильная магия…

— Когда Длинный Нож решит убить Человека-с-тысячью-имён, никакая магическая сила не спасёт его. Смерть Бледного Вендиго будет долгой и мучительной, он будет плакать, выть и визжать от боли, ибо нет в его сердце мужества.

Хайовентха долго молчал, потом встал и ушёл.

Даже если в словах этой красивой и смелой скво скрыта истина, воину не следует доверять суждениям подруг.

Вождь явился в дом Аххисенейдея, храброго воина и удачливого охотника, и сел к огню. Обе скво почтительно удалились.

— Слушаю тебя, о вождь, — почтительно обратился Аххисенейдей.

— Бледный Вендиго посетил нас. Он оставил тут похищенную скво.

Ирокез склонил голову в знак того, что ему ведомо сие.

— За нею следом идёт великий воин. Имя его известно тебе — это Длинный Нож.

Ирокез подобрался, пытливо глядя в глаза вождю.

— Убей его. Если ты победишь Длинного Ножа, у наших костров будут петь песни в твою честь. Если победит он, это будет славная битва и славная смерть.

Смутная улыбка на миг оживила каменное лицо Аххисенейдея.

— Да, вождь, — вымолвил он довольно, — это будет славная смерть!

2

На второй день вельботы добрались до того самого места, где лет через двести начнут строить Вашингтон.

Пока что справа по борту виднелась травянистая равнинка, вспыженная кое-где возвышенностями.

Люди здесь жили — маленькая индейская деревушка занимала место между холмами и рекой.

Десяток или больше вигвамов, огороженных частоколом, — вот и весь «Вашингтон, Ди-Си».

К полудню третьего дня отряд вышел к «Великим водопадам». Всё, путь по реке здесь заканчивался. Теперь натруженные вёслами руки будут отдыхать, работать станут ноги.

Нагрузились все изрядно: каждый нёс по паре мушкетов — один свой, другой из «обменного фонда».

А ещё припасы всякие, в том числе и боевые. Но ничего, своя ноша не тянет.

Шлюпки хорошенько припрятали, следы замели ветками, да ещё и сверху пылью присыпали, да листьями. И пошли…

За неделю отшагали немало, сверяясь с картой, «любезно предоставленной» ван Хоорном.

Албертус всё беспокоился, как бы его враги не заблудились, и оставлял по дороге подсказки — то пирамидку из камней выложит да глыбку приставит с того боку, куда двигаться надобно, то в расщелину скалы блестящий кусок кварца сунет, чтоб блестел и внимание привлекал, то просто зарубку на дереве оставит.

Так и шли.

Пару раз завалили оленя, однажды вышли на бизонов — в горах их было немного, зато все покрупнее тех, что бродят по прериям, сбиваясь в миллионные стада.

Одного хорошего бычка хватило на всех, ещё и мяса накоптили в дорогу.

Местность от приморских низин повышалась, переходя в плато, а после и к горам вышла.

Высотой Блу-Ридж, то бишь Голубые горы, впечатляли не слишком, но суровостью, мощью от них таки веяло.

Южная растительность осталась в долинах, хвойные породы всё больше обступали путников. Да и дышалось тут куда легче, чем на уровне моря, в болотистых низменностях.

До пункта назначения оставалось совсем немного.

Чем ближе к становищу Хайовентхи, тем зорче делался Олег — ходил скрадом, отмечал каждый подозрительный звучок, щурился на колыхание ветки, настораживался, если птицы впереди вдруг переставали петь, — вдруг, заметили кого?

И не медведя местного, а индейцев в боевой раскраске?

И однажды встреча такая произошла…

… Утро началось как всегда.

Кэриб разворошил пепел вечернего костра, раздул угли, подбросил сухого хвороста. Жарить ничего не стали, подогрели только воду для остатков кофе.

Позавтракали мясом — полоски буйволятины жевались с трудом, ну да в горах трактиров не держат.

Собрались, осмотрелись, кострище привалили дёрном, подрезанным на том самом месте с вечера.

Конечно, опытный следопыт всё увидит, но мимоходом ничего не разглядеть.

Перевалив седловину, отряд спустился с горы к высоким холмам, покрытым лесом, хотя и обширных прогалов, заросших травой, человеку по пояс, тоже хватало.

Сухов взошёл на небольшой пригорок, утыканный шестью истрёпанными ветром соснами, — и едва не схлопотал стрелу. Давний навык спас его — дёрнувшись в сторону, Олег пропустил оперенную хворостину мимо.

— Падай!

Никто не промешкал, все живо залегли.

— Может, кто из белых охотится? — понадеялся Пончик.

— Наконечник не железный, — рассудил Сухов. — Да и что тут делать белому? Надо быть дураками, вроде нас, чтобы полезть в самое логово ирокезов! Ну мыто дураки умные…

— Твои слова, — ухмыльнулся Быков, — да золотом по мрамору!

— Цыц!

— Вон они! — выдохнул Кэриб.

Из-за высоких кустов, в сотне метров от пригорка, выскочили трое краснокожих.

Они щеголяли в одних набедренных повязках, а лица и грудь были размалёваны красками. Мелькнув, индейцы скрылись в траве, словно и не было их.

— Ирокезы на тропе войны! — сообщил Акимов. — Шикарно!

— Я бы сказал, фигово, — проворчал Пончик. — Угу…

— А я бы сказал — фигня! — с великолепным пренебрежением высказался Яр.

— Знать бы сколько их… Так. Мушкетёры! Залегаете с той стороны и вот здесь. Франсуа! Отползай к тому валуну, занимай позицию слева от него, а ты, Вить, справа…

Расставив всех, Олег устроился за пнём-выворот-нем, разложил перед собой лук, мушкет и пару пистолетов.

— Всегда мечтал вступить в бой со свирепыми дикарями, — проговорил Анри Матье.

Барон де Сен-Клер хмыкнул:

— Твоя мечта сбылась!

— Цыц! — сказал Сухов.

В полном молчании отряд провёл минут пять.

Всё замерло вокруг — ветка не дрогнет, травинка не шелохнётся.

Ушли индейцы? Как же, жди…

Пичуги затихли, ни одна не цвирикнет.

Краснокожие бросились в атаку разом, со всех сторон.

Грохнул нестройный залп из мушкетов, и все ирокезы пропали будто. Когда рассеялся плотный пороховой дым, в траве лежало два мёртвых тела.

Но оставалось ещё с полтора десятка живых.

— Я насчитал шестнадцать! — отрывисто сказал Быков, быстро перезаряжая мушкет. — Ёш-моё…

— А по-моему, четырнадцать. Угу…