Дикторат - Галина Манукян

Эдэр вошел в облезлое желто-синее здание под тремя гигантскими буквами IKE, нависающими над крышей. Судя по изогнутым ветрами конструкциям, была тут когда-то еще одна буква, но какая – неизвестно, и Эдэр об этом не задумывался.

Он взбежал по одной из узких дорожек с рифлеными железными ступенями. Рядом вела к залу суда широкая каменная лестница с неровными краями. По ней сновали простые жители мегаполиса, Эдэру не ровня. К тому же ему нравилось скользить рукой по гладкому массивному поручню. В голове мелькнула мысль: а если бы рифленая дорожка тоже включалась, как дыропол, что бы с ней стало, дотронься до поручней страшно испуганная чумашка? Представилось, как волосы у девчонки встали дыбом, а за ними вздыбились одна за одной ступеньки, загудели утробно и быстро-быстро покатились вверх. Эдэр едва заметно усмехнулся.

Оруны наверняка известили горожан о суде еще вчера. Чувствуя на себе множество взглядов, начальник стражи вел себя невозмутимо. Он перехватил пальцами узел своеобразного мешка и распрямил плечи. Эдэру было не привыкать к вниманию, но сейчас где-то под лопаткой ёрзал червячок беспокойства. Глоссы жаждали видеть обвиняемую девицу. Слыханное ли дело: новая наложница пыталась убить хозяина! Казнь обещала быть зрелищной, поэтому в суде уже собралось народу не меньше, чем в праздники возле стадиона.

Эдэр прошел вперед по залу с синими стенами, глянул на выцветший от времени плакат «Добро пожаловать» с изображением мясных шариков на белых тарелках и кружки с дымящимся темным напитком. Желудок забурчал, укорив за пропущенный завтрак.

На пьедестале вальяжно развалился в деревянном кресле судья Васо. Толстоносый, с короткой сальной косой, повязанной фиолетовой лентой, в обтягивающей пузо черной робе и широких штанах. Он потел и пофыркивал, теребя короткими пальцами вырезанный из старого дуба амулет правосудия на груди. Рядом лопоухий мальчишка усиленно давил на педаль механического веера, который пластиковыми лопастями фыркал не меньшее, чем тучный слуга закона.

У пьедестала топтался Амос в роскошной желтой тунике, то и дело потирая пятнистую шею. Чуть позади него восседал в кресле для почетных визитеров казначей. С заплывшими глазками и лицом, напоминающим загадочно улыбающийся кукиш, он выглядел уверенным, что все сложится в пользу его семейства. Как всегда.

Был здесь даже лысый слуга из дома Амоса. «Тоже мне свидетель», – пренебрежительно подумал Эдэр. В сторонке оживленно болтали стражники – из тех, кто вчера тыкал в Лиссу копьями на месте происшествия. Двое явно перебрали накануне настойки. «Получат втык», – поставил себе на заметку Эдэр.

Скользнув взглядом, начальник стражи отметил, что ни отец, ни Верховный жрец не присутствовали на заседании. Последний, скорее всего, еще не вернулся из священных пещер. А чем был занят командо, одни духи ведали.

Возле пустующего места жреца скучал его помощник Олег, сухощавый молодой умник с недлинными волосами и выбритым лбом. Вся жреческая братия отличалась от остальных удобными серыми комбинезонами, кучей всевозможных амулетов на шее, а еще неограниченной властью, которую давало им умение управлять шлюзами. Работу со шлюзами они держали в строжайшей тайне, и никого к ним не допускали.

«Духи распорядились так, – степенно возражал Верховный жрец на предложения командо помочь на озере. – Велят духи иначе, будет иначе». Но духи не велели. И потому что бы ни происходило, последнее слово оставалось за жрецом. Этот факт неимоверно раздражал командо. Однако Верховный жрец при Эдэре не менялся еще ни разу, а помощников служитель духов набирал осторожно, все больше не из глоссов, а из отшельников, чтобы ни подкупить, ни припугнуть было нечем. Жрецы держались всегда обособленно, дружбу ни с кем не водили, подношений не принимали. В общем, хитрой лисой был Верховный посланник духов…

* * *

– Приветствую суд! Приветствую, уважаемый судья Васо! – громогласно заявил Эдэр и остановился перед пьедесталом.

Гул голосов в просторном зале суда оборвался.

– Приветствую, уважаемый Эдэр! – скривился в подобии улыбки судья. – Что-то не вижу обвиняемой. Мы ждали ее с тобой. Когда ее приведут? И кто?

Гигант бросил на пол мешок, грохнув костями, и распустил концы тряпки.

– Вот она, – сообщил он.

Судья Васо даже привстал, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь похожее на девушку в обгоревших костях и черепе. Амос сосредоточенно скукожился, запыхтел, словно пар в котле под крышкой. Зрители тоже вытянули головы, ахнули и загудели, а мальчишка-веерник забыл, что нужно жать на педаль.

– Издеваешься? – выпятил губу судья и раздраженно махнул рукой на слугу. Тот опомнился и с удвоенной силой принялся жать на педаль. – Что это за кости?

– Это Лиссандра из клана степняков, наложница, вписанная в имущество Амоса, – невозмутимо сказал Эдэр и вытащил из кармана полуобгоревший амулет и подплавившиеся красные серьги. – Вот доказательство, что труп принадлежит степнице.

Васо недоверчиво покрутил перед носом предметы и нахмурился:

– Допустим, амулет действительно женский. И серьги степняцкие. Но зачем ты сжег ее, Эдэр? По какому праву вершил самосуд? Законом это запрещено.

– Истинно так. Запрещено, – поклонился в дань уважения закону Эдэр. – Но я ни в коем случае не нарушал закон. Я чту его с большим почтением и тщанием. – При этих словах у Эдэра от лжи засвербело в носу. «Еще расчихаться не хватало», – подумал гигант и еле пересилил себя. – Стражи, да и другие свидетели подтвердят, что степняки привезли в дань девицу с немалыми странностями.

– Да-да, – закивали стражники из его команды. – Девка была жуткая… Искрами металась.