Дикторат - Галина Манукян

Лишь в участке среди ребят из стражи Эдэру удалось избавиться от муторного смешения чувств: удовлетворения, что все получилось, предчувствия опасности и дискомфорта, который гигант испытывал из-за собственной лжи. Нет, он, конечно, не был олицетворением честности, но еще со времен детского деревянного меча Эдэр научился закон уважать. А теперь его нарушил. Нагло. Перед всеми.

И если в случае с Тимом все было ясно, то стоила ли чумашка подобных жертв, гигант не знал. Но обратного пути не было. Эдэр сплюнул от злости. Надо же! Расчувствовался…

Ворвавшись в участок, начальник отчитал тех двоих за оплывшие после питейных излишеств физиономии.

– Еще замечу, что пьете в неделю дежурств, – грохотал он, – высеку собственноручно у всех на виду, а потом пошлю на дальнюю границу ящериц считать.

Проняло не только провинившихся. Однако скоро повседневные дела закружили его и отвлекли от хаоса в мыслях. Эдэр проверил арестантов – пару бродяг, которых принуждали осесть и начать работать; отправил в дозор на озеро отряд, принял отчет вернувшихся с застав дежурных. Все бы ничего, если б не донесение осведомителя, что на территории химичей опять зашевелились недовольные. Вроде бунтом пока не пахло, но задуматься следовало. Прижать, пока не опомнились? Или, наоборот, выловить по одному горлопанов и вернуться к спокойной жизни? Эдэр выбрал бы первое. Жаль, что такие решения принимал только командо при участии Совета. Эдэр уже собрался отправиться к отцу на доклад, когда в коридоре участка послышалось хнычущее: «Ой, дяденька, дяденька, не буду больше, отпустите! Отпусти-ите!» И рычание старшего смены в ответ. Эдэр выглянул из кабинета.

Мордоворот Михал тащил худющего пацана лет десяти-одиннадцати. Он еле успевал перебирать ногами-жердочками за метровым шагом Михала и с потешным выражением лица пытался тянуть голову вверх за ручищей старшего смены, чтобы тот не оторвал ухо.

– Воришка? – поинтересовался Эдэр.

– Никак нет, – остановился Михал, и мальчишка затормозил, врезавшись макушкой в широкую грудь старшего смены. – Вам веду показать, начальник. Паршивец больно язык распустил. Пакости всякие болтает.

Эдэр скрестил руки и облокотился о дверной косяк:

– И о чем же?

– Про вас стишки читал, говнюшонок.

– Про меня, говоришь? – усмехнулся начальник стражи. – Ну-ка, ну-ка, послушаем.

Мордоворот отпустил ухо мальчишки и ткнул его в спину:

– Читай. Читай, ну же!

Пацан виновато посмотрел на Эдэра, помялся. Его рожица под рыжими вихрами с заостренным подбородком и пронырливым носом, с веснушками и живыми глазами цвета спелого каштана была похожа на мордочку лисенка. Пацан вздохнул, набрался смелости и с видом «будь что будет» начал декламировать быстро и четко, помогая себе жестами, как делали в старину рэпперы: