Разведчики - Вячеслав Шалыгин

– Не-а. – Филин усмехнулся. – Можете смеяться, но я за Родину воюю, а не за деньги с медалями. А вы?

– Уф-ф. – Стасенко снял фуражку и утер платком лысину. – Забодал ты меня. Смершевцам только не говори про свою подземную лежку. Не поверят. Сутки в отключке, считай, заживо похоронен был, а теперь вон что, живой и бодрый. Эти товарищи в божьи чудеса не верят. Так, товарищ Еремина?

– Мне-то откуда знать, товарищ Стасенко? В госпитале все в одно чудо верят – в исцеление. От хирургов и других врачей его ждут.

– Во-от! – протянул подполковник Стасенко многозначительно и поднял к потолку палец. – Никакого религиозного мракобесия, чистая наука! Все в полном соответствии с марксистско-ленинской теорией, а также сталинской практикой. Без ложных надежд на опиум для народа и спасительные свойства культовых талисманов и оберегов, вроде крестов, ладанок и образов. Вы согласны, товарищ капитан?

– Крестики – это не талисманы и не обереги, а просто символы веры. – Филин пожал плечами. – Напоминание такое. Задумал человек дурное, взялся за крестик и вспомнил, что религия ему этого не позволяет. Недаром же и среди атеистов распространена уловка «нарисовать крестик на память». Но насчет науки согласен. Она шагает вперед семимильными шагами.

Капитан похлопал по ближайшей полке.

– Наша наука не хуже ихней. – Подполковник уловил намек. – Или вы, товарищ капитан, обратный ход рассуждений предпочитаете?

Он с подозрением прищурился и уставился этаким «проницательным», как ему казалось, взглядом на Филина.

– «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю». – Капитан развел руками. – Дайте товарищу Ереминой немецкие документы, и тогда мы поймем, кто кого на текущий момент хуже или лучше.

– «На текущий момент», значит. – Стасенко кивнул. – Я запомню, товарищ Филин, эту вашу уклонистскую оговорочку. Разберемся с этим трофеем, будьте любезны заглянуть ко мне на беседу.

– Слушаюсь, товарищ подполковник, – спокойно ответил Никита. – Если не получу новое задание, непременно загляну.

– Надеетесь, Васнецов защитит, как обычно? – Стасенко усмехнулся. – Ну-ну. Посмотрим. Кстати, вы не в курсе, куда исчез один ваш боец… ефрейтор Покровский?

– Два варианта. Либо куда и все остальные – на небо… в чисто научном смысле, разумеется, в виде пепла. Либо… воюет. Наши далеко продвинулись?

– Относительно.

– Вот там его и надо искать… относительно.

– Поищем. А пока вы свободны, капитан Филин. Здесь вам делать нечего.

– Как знать…

– Мне пригласить майора Жданова?

– Я тоже выйду, – сказала Еремина. – Душно здесь. Будут новости – я в машине. Разрешите идти?

– Ступайте. – Подполковник Стасенко раздраженно махнул рукой.

Филин выпрыгнул из вагона и помог Алевтине спуститься на землю, а дальше первой двинулась она. Где стоит машина, разглядеть капитан не смог, пусть уже вовсю светило пока еще в меру яркое и относительно теплое октябрьское солнце.

«Уже ноябрьское, – мысленно поправил себя Филин. – Тридцать первое я пролежал, как боров, под слоем грязи. Как только не окоченел? Земля тлела, это да, но ведь не сутки с гаком. И не задохнулся. Нет, Стасенко, напрасно ты столь решительно отвергаешь религиозное мракобесие. Без чудесного вмешательства тут не обошлось, вот те крест во все пузо, товарищ замполит».

– Сам предупреждал, что лишнего говорить не надо, и что? – Еремина вдруг обернулась и одарила капитана легкой улыбкой. Светлой, но почему-то грустной. – Еще немного – и довел бы несчастного Стасенко до психологической травмы. Ему и так трудно, никто его, похоже, всерьез не воспринимает.

Никита отметил очень неожиданный и благоприятный сдвиг в наметившихся отношениях. Алевтина обратилась к нему на «ты».

– А как можно воспринимать всерьез этот ходячий сборник лозунгов? – Филин усмехнулся. – Знаешь, и умные люди иногда говорят глупости. Это простительно. Но когда умничают глупцы… это невыносимо.

– Все равно поосторожнее. Он трусоват, в лоб не пойдет, но, если подвернется случай, обязательно отомстит за все обиды. Такие типы злопамятны.

– Ты не только врач, ты еще и психолог?

– Все врачи психологи. – Алевтина остановилась и вдруг взяла Филина за руку.

Сначала капитан вообразил невесть что, но в следующую секунду понял – доктор просто решила посчитать пульс.

– Что там? «Пустое сердце бьется ровно»?

– Ты начитанный, – Еремина посмотрела на капитана как-то странно, искоса, будто бы с опаской, но и с любопытством. – А ну, пробежимся?

– Не вопрос. – Филин рванул с места в карьер и вмиг очутился на десяток метров впереди.

Доктор тоже не стала изображать кисейную барышню и припустила за капитаном вполне профессионально, по времени примерно второго разряда.

Находись машина чуть дальше, забег мог бы продолжиться. Ни Филин, ни его соперница особо не запыхались. Но рядом с полуторкой оба затормозили, и доктор снова ухватила Никиту за запястье.

– Пятьдесят, – выдохнула Алевтина.

– Это хорошо?

– У меня… под сотню. А я, между прочим, бегом занималась. Область выигрывала. А ты каким видом спорта занимался?

– До войны? Никаким. Физкультурой в школе. Но с сорок первого… еще какой спортсмен. Мастер спортивного ползания и ворошиловский стрелок из всех видов оружия. А что не так?

– У тебя пульс… слишком медленный. В покое вовсе меньше сорока был. Может, от этого и в глазах темнеет.

– Меньше оборотов – меньше износ «пламенного мотора». – Филин улыбнулся. – Не так?

– Ты ведь не механизм. – Алевтина заглянула в машину. – Странно, где Ванечка? Здесь столько матценностей. Тиснет кто-нибудь лекарства, ему ж влетит.

– А правда, что новые лекарства, которые от всех инфекций лечат, из плесени делают?

– Правда, Никита. – Доктор повертела головой и негромко позвала: – Ваня! Ты где, Ваня?!

– Командир! – вдруг долетело откуда-то из-под вагонов. – Уходи, командир! Уходи!

Филин резко обернулся и увидел несущегося на всех парах, от насыпи прямиком к санитарной машине… ефрейтора Покровского. Собственной персоной. Впереди, похоже, что на ефрейторских пинках, буквально летел тощий рыжий боец, а следом бежали еще несколько солдат и один офицер – уже знакомый майор Жданов.

Сначала Никите показалось, что «комендачи» гонятся за Покровским и рыжим, но вскоре капитан понял, что вся компания бежит не за кем-то, а от кого-то или от чего-то. Филин схватился за автомат, но противника не увидел, как ни старался.

– Ноги в руки! – заорал Покровский совсем уж неприлично громко. – Сейчас рванет к чертям!

Это пояснение Филина устроило. Теперь уже он схватил доктора Еремину за руку и потащил за собой куда подальше. Алевтина попыталась притормозить, якобы чтобы дождаться Ванечку, – судя по всему, это был тот рыжий боец, но Филин не отпустил наивную и сердобольную докторшу. Ванечка Ванечкой, но, если у Покровского глаза становятся квадратными, а голос зычным, что иерихонская труба, дело серьезное, это точно.