Сущность - Лейла Тан

– Ты дойдешь до конца.

– Почему ты так думаешь?

– Просто думаю и все. Не приставай, я не люблю философствовать.

– Не сердись. Я хочу, чтобы мы вместе дошли до конца, я, ты и Ке.

– Спи, иначе завтра пошевелиться не сможешь.

Сана попробовала вновь закрыть глаза.

– Эли?

– Ну чего?

– Как ты думаешь, что с нами будет потом?

– Когда потом?

– Когда мы все сделаем и вернемся.

– Там будет видно.

– А я знаю, что будет. – Она тихо вздохнула. – Ты уедешь домой, а я – к себе на Юг.

– Ты так хочешь вернуться в Лагерь общественных работников?

– Не хочу, но мне больше некуда деваться. К тому же, я надеюсь, что, когда мы вернемся, никаких лагерей общественных работников уже не будет.– Сана помолчала и спросила: – Эли, ты будешь вспоминать обо мне хоть иногда?

Он заглянул ей в глаза.

– Что это на тебя нашло?

– Не знаю, что-то мне грустно стало. Наверное, наш путь завершается.

– Хватит глупости болтать. – Элиот слегка встряхнул ее. – Ничего не завершается, все еще впереди. – Он отвернулся, разглядывая что-то в углу. – И ни в какой Лагерь ты не поедешь.

Сане показалось, что он хотел продолжить фразу. Но он больше ничего не сказал.

Страшный удар в дверь заставил их вздрогнуть. Ке немедленно проснулся и вскочил. Друзья с ужасом переглянулись. Началось… Удар повторился, и они кинулись за алтарь, распугивая спящих птиц, и притаились там, прижавшись друг к другу. Что-то загородило свет луны, и в окошке потемнело.

Дверь сотряслась от очередного толчка, прогнулась, сорвалась с петель и рухнула прямо на мечущихся птиц. В дверном проеме заклубилась пыль и ночной туман, сами по себе вспыхнули оплывшие свечи, стоящие на алтаре

Поначалу ничего нельзя было разобрать, но постепенно туман рассеялся, а пыль осела, и из темноты ночи показалась человеческая фигура. Это была крошечная сморщенная старушка с толстой клюкой в руках, закутанная в невообразимые лохмотья. Она похлопала себя по бокам, сбивая пыль, и проковыляла в помещение.

– Ну, наконец-то. – донеслось из вороха лохмотьев на всеобщем языке. – Не дадут человеку помолиться.

Старушка, тяжело опираясь на клюку, приблизилась к алтарю, достала из-за пазухи толстую свечу, хотела зажечь, но почему-то передумала. Она покрутила головой, понюхала воздух и громко спросила:

– Кто здесь?

Сана вскрикнула, запоздало зажала рот ладонью и виновато посмотрела на друзей. Придется выходить. Эли неохотно поднялся, за ним выполз Ке.

– З-зд-драсте…

Старушка вытянула из лохмотьев птичью головку. Она была очень удивлена и долго их разглядывала. Когда рядом с парнями возникла еще и девушка, она стукнула клюкой об пол:

– Как вы сюда попали, негодники? Вы хотите украсть эту еду? Если проголодались, постучались бы в какой-нибудь дом, а воровать жертвоприношения из храма нехорошо.

– Ну что вы, мы не собирались воровать жертвоприношения, – сказала Сана. – Нас тут заперли для какого-то испытания.

– А-а-а, тогда все понятно. – Старушка успокоилась и стала зажигать свечу. – Я тут неподалеку встретила Пожирателя сущностей, наверное, вы его ждете. Я сейчас быстренько помолюсь и уйду, не буду мешать.

Пожирателя чего?.. У Эли закружилась голова. Господи Боже, когда же все это закончится!

Ке придвинулся и громко шепнул:

– Слушай, дверь открыта, давай сбежим.

Элиот Рамирес с двойственным чувством взглянул в ночную мглу. Конечно же, там свобода. Почему бы не воспользоваться моментом? Старушка ведь не случайно здесь появилась, наверное, кто-то ее послал, чтобы помочь им. Но там в темноте притаился некто по имени Пожиратель сущностей. Он ожидает, когда женщина завершит свою молитву и уйдет. Это он заслонил собой луну и звезды. Стоит ли торопиться к нему на обед? Эли попробовал представить, что сделал бы на их месте Лин. Несомненно, док сказал бы, что от испытаний уклоняться нельзя. Но что в данном случае считать испытанием? Вот в чем вопрос.

Как всегда, на помощь пришла Сана.

– Если мы сбежим, они скажут, что мы не прошли испытание, – сказала она. – В конце концов, нам не привыкать. Не думаю, что этот Пожиратель страшнее Уги.

– Да, подождем еще, – согласился Элиот.

– Как хотите, – буркнул Косичка.

Тем временем скрюченная старушка завершила молитву, несколько раз поклонилась и собралась уходить.

– Бабушка, – окликнула ее Сана, – извините за вопрос, но мне интересно, кому вы здесь молитесь?

Старушка обернулась

– Лично я молюсь Небесам, а чему молятся они, я не знаю. Они вообще не молятся, они приходят сюда только для того, чтобы насыпать зерна своим птицам. Я думаю, они молятся этим птицам.

– То есть этот храм никому конкретно не посвящен?

– Для чего посвящать кому-то храм? – Птичья головка опять высунулась из лохмотьев. – Это просто место, куда мы приходим поставить свечку и помолиться. Всегда должно быть место для общения с Небесами.

– Мне кажется, нет такого места, где нельзя было бы пообщаться с Небесами, – сказала Сана. Она немного осмелела и вышла из-за спины Элиота. – Бог живет в наших сердцах, а не в четырех стенах. Если он есть в вашем сердце, вы могли бы помолиться и у себя дома, тогда не пришлось бы тратить столько сил на то, чтобы сломать эту здоровенную дверь.

Скрюченная старушка посмотрела на опрокинутую дверь, потом на Сану и ткнула клюкой в ее сторону:

– Ты очень странная девушка.

– Как вы это сделали, бабуля? – мрачно спросил Эли. – Почему вы просто не открыли засов?

– Зачем возиться с дверью, когда существует магия? Мне всегда приходится торопиться. Они не разрешают мне приходить сюда, потому что считают меня колдуньей. А сами занимаются магией с утра до вечера, хотя и не признаются. Они любят обманывать себя.

Еще бы, подумал Ке, вон какую дверь вышибла. Правильно считают – колдунья и есть.

– Откуда вы знаете всеобщий язык? – поинтересовался Эли, заметив, что старушка не прочь поболтать. Ей должно быть здесь очень одиноко, если она не такая, как все.

– Можете звать меня Матушкой, – разрешила старушка. – Переводчик наш учит понемногу в благодарность. Я ему мази готовлю для ног. У него очень ноги болят, ветра много гуляет. Хорошие мази, помогают. Он славный мальчик, только они заморочили ему голову.

– Вы все время говорите «они». А вы разве не из Хранителей?

– Здесь нет никаких Хранителей, – прокряхтела Матушка. – Учение давным-давно покинуло эти мета. Когда-то Учение было дано на хранение этому народу, но он слишком возгордился, и оно ушло. Эти люди решили, что имеют право на Знание, начали придумывать свои запреты и правила и возомнили себя владельцами ключей от Шамбалы. Учение ушло, а они, как глупые дети, продолжают играть в эту игру.

– Так я и думала, – сказала Сана. –